Глава 2: Ева

Я знаю Еву дольше, чем хотел бы помнить.

Не потому, что она — ошибка. А потому, что всё, что с ней связано, всегда возвращает меня туда, где я стараюсь не бывать. Внутрь. В прошлое. В те моменты, когда решения ещё можно было принять иначе.

Я иду по улице, телефон в кармане молчит уже слишком долго. Это плохой знак. Когда хищник перестаёт шуметь — значит, он приблизился. Я ловлю своё отражение в витрине закрытого магазина: плечи напряжены, шаг ровный, взгляд скользит по людям, по окнам, по отражениям. Я выгляжу нормально. Почти спокойно. Так выглядит человек, который готовится к худшему, но не собирается убегать.

Ева всегда говорила, что у меня «лицо человека, который ждёт удара».
Она была права.

Мы познакомились два года назад. Не романтично. Не красиво. В полицейском участке на севере Лондона, где пахло холодным кофе и усталостью. Я сидел там как свидетель — формально. Она пришла как волонтёр, помогать с документами для пострадавших. Тогда она ещё верила, что бумага и правильные слова могут что-то исправить.

Я запомнил её руки.
Странно, да? Не лицо. Не голос. Руки. Уверенные, быстрые, с коротко остриженными ногтями. Такие руки не дрожат, когда подписывают протоколы о насилии. Такие руки умеют держать чужую боль на расстоянии вытянутой ладони.

Ева не задавала лишних вопросов. Это сразу выделяло её среди остальных. Люди либо лезут слишком глубоко, либо боятся смотреть. Она умела смотреть ровно настолько, сколько нужно.

— Если не хочешь отвечать — не отвечай, — сказала она тогда, не поднимая глаз от бумаг. — Но если скажешь правду, будет проще.

Я усмехнулся.
— Проще кому?

Она посмотрела на меня. Впервые. Взгляд спокойный, внимательный, без жалости.

— Всем, — ответила она. — Включая тебя.

С тех пор «проще» между нами стало понятием условным.

Ева работает в небольшом кризисном центре недалеко от Темзы. Официально — социальный работник. Неофициально — человек, который слишком часто видит, как люди ломаются, и всё равно продолжает верить, что кого-то можно собрать обратно. Я не понимаю, откуда у неё эта вера. Наверное, если бы понял — мне стало бы легче.

Я останавливаюсь у перехода, жду зелёного. В голове всплывает её смех. Редкий, негромкий, но настоящий. Ева смеётся не часто, зато искренне. Она вообще не тратит эмоции впустую. Если злится — это видно. Если молчит — значит, внутри уже идёт буря.

Она знает обо мне больше, чем должна.
Я знаю о ней меньше, чем хотел бы.

Телефон вибрирует.

Не сообщение. Звонок.

Ева.