Глава 1: Спасение!

«Вода, забирающая дитя, Повелитель, не спрашивает, чьё материнское сердце она остановит». Malika_Demiral.

Уже третью ночь подряд дворец Топкапы не знал покоя. Протяжный, требовательный плач маленького шехзаде Мехмеда прорезал бархатную тишину гарема, проникая в самые дальние уголки, заставляя калф и наложниц вздрагивать, а их повелительниц - раздражённо морщиться. Кормилицы сбились с ног, лекари разводили руками - шехзаде был здоров, сыт и ухожен. Но он плакал. Плакал так, словно его крошечная душа оплакивала все горести мира.

В покоях Валиде Султан напряжение достигло предела. Айше-Хафса сидела на диване, сжав пальцами виски. Даже толстые стены не могли заглушить этот изматывающий звук, который действовал на её нервы, как капающая на камень вода.

- Дайе! - голос Валиде был острым, как кинжал. - Это невыносимо! Что происходит? Почему дитя кричит без умолку? Где его мать? Ах да, я забыла. Его мать в ссылке, оплакивает свою вину!

Дайе Хатун, стоявшая поодаль, почтительно склонила голову.

- Мы делаем всё возможное, Султанша. Лекари говорят, он тоскует по материнскому запаху. Никто не может его успокоить.

- Тоскует? - Валиде усмехнулась холодной, лишённой веселья усмешкой. - Сын рабыни унаследовал её беспокойную кровь. Этот плач сводит меня с ума и позорит Династию! Словно во дворце нет порядка.

Она замолчала, и в её тёмных, проницательных глазах зажёгся опасный огонёк. План родился мгновенно - жестокий, но, с её точки зрения, гениальный в своей многогранности.

- Позовите ко мне Махидевран Султан, - приказала она. - И велите принести шехзаде Мехмеда сюда.

Дайе удивлённо вскинула брови, но спорить не посмела. Через не сколько минут заплаканного, багрового от крика ребёнка внесли в покои. Одновременно с ним вошла Махидевран. Она выглядела свежей и отдохнувшей, что лишь усилило раздражение Валиде.

- Махидевран, - начала Айше-Хафса, не тратя времени на приветствия и указывая на кричащего ребёнка . - Как видишь, сын твоей соперницы не даёт покоя всему дворцу. Его мать оказалась не только преступницей, но и плохой родительницей, раз её дитя не знает утешения.

Махидевран молчала, с трудом скрывая злорадную улыбку. Плач этого ребёнка был для неё сладчайшей музыкой, напоминанием о падении ненавистной Хюррем.

- Порядок во дворце - превыше всего, - продолжила Валиде, чеканя каждое слово. - А шехзаде - кровь моего сына, кровь Османов. Он не должен страдать. С этой минуты ты, Махидевран, берёшь его на своё попечение.

Махидевран замерла. Улыбка сползла с её лица, сменившись ужасом.

- Я, Госпожа?.. Но... зачем? У него есть кормилицы, служанки...

- Они не справляются! - отрезала Валиде. - А ты - мать наследника престола. Ты знаешь, как обращаться с детьми Падишаха. Успокой его. Докажи свою преданность Династии и свою мудрость. Покажи, что ты способна на милосердие. Это мой приказ.

***

Махидевран стояла в своих покоях, как громом поражённая. Перед ней на подушках лежал и надрывался от плача Мехмед. Сын рыжей ведьмы. Змеёныш, из-за которого она пролила столько слёз. Каждая его слезинка должна была приносить ей радость, но сейчас, глядя на это маленькое, страдающее существо, она чувствовала лишь страх и отвращение.

- Султанша, позвольте, я попробую... - пролепетала одна из служанок.

- Вон! - прошипела Махидевран. - Оставьте меня одну!

Когда за служанками закрылась дверь, она подошла к ребёнку. Он был так похож на Сулеймана... те же тёмные ресницы, тот же изгиб губ. Но глаза... когда он на миг открыл их, она увидела в них зелёный отблеск Хюррем. Махидевран отшатнулась, словно от огня.

Приказ Валиде был законом. Неповиновение могло стоить ей всего. Скрипнув зубами, она заставила себя наклониться и взять младенца на руки. Тельце было горячим, напряжённым и сотрясалось от рыданий. Она держала его неловко, на вытянутых руках, боясь прижать к себе, словно он был ядовитым.

- Успокойся, успокойся же, отродье... - мысленно приказывала она.

Но мальчик продолжал кричать. И тогда, от безысходности, Махидевран сделала то, что делала сотни раз со своим Мустафой. Она прижала его к груди и начала мерно покачивать, тихо напевая старую колыбельную, которую пела ей её мать.

Её голос дрожал от ненависти, но движения были плавными, материнскими. И случилось чудо. Крик ребёнка стал стихать, переходя в тихие всхлипы, а затем и вовсе прекратился. Мехмед судорожно вздохнул и уткнулся носиком в её шёлковую ткань. Его маленькая ручка вцепилась в вышивку на её платье. Он затих.

Махидевран замерла, боясь дышать. Сердце, полное яда, пропустило удар. В её руках, ища защиты, спал сын её злейшего врага. И он успокоился. У неё. Не у кормилиц, не у слуг, а у неё. Это было странное, пугающее и... необъяснимо тревожное чувство.

***

Прошло не сколько дней. Махидевран исполняла приказ Валиде с холодным упрямством. Мехмед действительно вёл себя с ней спокойнее, чем с кем-либо другим. Она кормила его, следила, чтобы его во время переодели, но делала всё это механически, не позволяя себе ни капли нежности.

Однажды вечером она гуляла по саду у мраморного фонтана. Воздух был наполнен ароматами роз и жасмина. Рядом бежал её лев, её Мустафа, а маленького Мехмеда, который уже научился неуверенно ходить, она держала за руку.

И тут она его увидела. На балконе, выходящем в сад, стоял Сулейман. Он не спускался, просто стоял и смотрел. Не на неё. Его взгляд был прикован к двум маленьким фигуркам рядом с ней. Он смотрел на своих сыновей.

Сердце Махидевран замерло и рухнуло вниз. Надежда - это сладкий яд, и она снова сделала глоток. Он видит её. Видит, как она гуляет с обоими его сыновьями. Видит, какая она заботливая, какая она настоящая Султанша. Она замедлила шаг, приняла более царственную осанку, поправила локон, выбившийся из-под диадемы. На мгновение, на одно роковое мгновение, она забыла обо всём на свете, кроме этого взгляда. Она смотрела на него, моля глазами, чтобы он спустился, чтобы подошёл, чтобы сказал хоть слово...

В эту секунду Мустафа, играя, подбежал к ней и дёрнул за другую руку.

- Мама, смотри, бабочка!

Махидевран отвлеклась, поворачивая голову к старшему сыну. Её пальцы, державшие Мехмеда, разжались всего на долю секунды. Этого хватило. Маленький Шехзаде , сделав неуверенный шажок к блестящей воде фонтана, споткнулся о мраморный бортик.

Короткий вскрик, и глухой всплеск.

- МЕХМЕД!!!

Крик Сулеймана с балкона прозвучал как удар грома. Он был полон такого первобытного ужаса, что у Махидевран похолодела кровь. Она обернулась. Вода в фонтане сомкнулась над маленькой головой.

Не было ни секунды на размышление. Не было мыслей о Хюррем, о соперничестве, о своей жизни. Перед её глазами был лишь тонущий ребёнок. Сын её Повелителя.

Не снимая ни тяжёлого платья, ни драгоценностей, Махидевран, издав сдавленный крик, бросилась в ледяную воду. Шёлк мгновенно намок, становясь свинцовым и утягивая её на дно. Она отчаянно била руками по воде, пытаясь разглядеть в мутных отблесках заката тёмное пятнышко детской одежды. Страх сковал её ледяными тисками.

Она нащупала его. Схватила за рубашку и, собрав последние силы, рванулась наверх. Вынырнув, она жадно глотнула воздух и потащила безвольное тельце к бортику. Мустафа стоял на краю, его лицо было искажено от ужаса, он плакал.

Махидевран выбралась из фонтана и рухнула на колени на мраморные плиты, прижимая к себе Мехмеда. Он не дышал.

- Нет... О, Аллах, нет! - закричала она в отчаянии и, перевернув его, стала трясти, бить по спине.

Мальчик судорожно закашлялся, извергая из себя воду, и сделал первый, хриплый, спасительный вдох. А затем разразился громким, полным жизни плачем.

Он дышал. Он был жив.

Махидевран обняла его, прижимая к своей мокрой груди, и сама разрыдалась - от пережитого ужаса, от облегчения, от необъяснимого чувства, захлестнувшего её с головой. Она дрожала всем телом, мокрая, растрёпанная, с прилипшими ко лбу волосами.

В этот момент к ней подбежал Сулейман. Он уже не был на балконе. Он бежал так, как никогда не бегал по дворцовым садам, сбросив с себя весь налёт падишахского величия. Он остановился в шаге от неё, тяжело дыша, и смотрел. Смотрел на свою первую любовь, на весеннюю розу, которая, рискуя собственной жизнью, только что вырвала из лап смерти его сына. Сына его другой любви.

И в этот миг для него не было ни Махидевран Султан, ни Хюррем Султан. Была лишь мать, спасшая дитя.

- Ты подарила мне целую жизнь - смотря на сына сказал Сулейман. - Благодарю тебя.

Продолжение следует.