Глава 11. О мечтах

Между кадрами

Комната дышала утренним светом. Воздух был прозрачным, чуть пыльным, как в детстве, когда солнце падало на старый ковер и казалось, что время можно потрогать руками.

Лера сидела на полу, поджав ноги, рядом с открытым ящиком старого комода. Среди ветхих открыток, пожелтевших билетов и тонких ленточек лежала забытая тетрадь с детскими рисунками.

Потёртая обложка, обведённое фломастером солнце на первой странице и кривые, но старательно выведенные буквы — «Лера Голобородова» — заставили её улыбнуться.

Она провела ладонью по бумаге. Запах пыли и шероховатость страниц пробудили в памяти лето, велосипед, мятную жвачку и тайник с секретами.

Она медленно листала тетрадь, будто боялась спугнуть голос прошлого. На страницах цветными карандашами были нарисованы облака, деревья и домики с окнами, где всегда горит свет.

На каждом рисунке маленькая Лера отвечала на простой вопрос: кем она хочет быть, когда вырастет? В своих фантазиях она представляла себя то певицей, то балериной или ветеринаром, потом просто — «доброй».

Она провела кончиками пальцев по картинкам, будто пытаясь вспомнить, какой была.

— Ну что, получила, чего хотела? — нежно улыбнулась она с лёгким оттенком досады.

Рисунки не отвечали, но в них было видно, как искренне та маленькая Лера верила в свои мечты. Ей казалось, всё впереди. Просто потому, что иначе быть не может.

Похоже, где-то внутри ещё живёт та девочка, которая рисовала будущее цветными карандашами. Только теперь она сердится, что взрослой Лере не хватает красок.

Она вздохнула. С улицы доносился шум ветра, лай собаки и звон чьей-то кружки о подоконник. Всё казалось таким живым, настоящим.

Тетрадь осталась открытой на коленях. А солнечный луч, что когда-то падал на ковёр, сейчас ложился на страницы так мягко, будто хотел напомнить, что мысли материализуются.

Она провела пальцем по круглым буквам:

«Хочу, чтобы все меня любили», — старательно вывела она на последней странице.

Та Лера знала, чего хочет. Чернила поблекли, буквы чуть расплылись, но в них всё ещё жила детская наивность.

Она закрыла тетрадь и прижала её к груди.

— Глупая... — тихо сказала Лера. В её голосе не было злости. Только нежность к той, что не боялась мечтать.

— Ты со мной говоришь? — за спиной послышался голос матери.

Лера вздрогнула, словно её поймали на воровстве, и быстро вернула тетрадь обратно в ящик комода.