Глава 16. О детстве

Между кадрами

В гостиной пахло мебельной полиролью, старыми книгами и лёгким ароматом ванили от недавно приготовленного пирога. Тёплый свет ламп растворялся в блеске чайного сервиза.

Лера присела на диван, аккуратно сложив руки на коленях, в ожидании привычного ритуала с альбомами детских фотографий. Так бывало каждый её день рождения, когда она приезжала к матери.

— Церемонию обращения к прошлому можно считать открытой, — иронично пробормотала она, открывая альбом на случайной странице.

Мать строго подняла на неё глаза, но тут же смягчилась:

— Посмотри, какая ты здесь славная.

Она сидела напротив, с лёгкой сдержанной улыбкой, в которой смешались тепло и наблюдательность.

Лера провела пальцами по глянцевой поверхности снимка. Камера всегда любила её. Она стояла между двумя растрёпанными мальчишками. С безупречной позой и натренированной улыбкой, похожая на дорогую куклу среди живых, непослушных детей.

— Я его помню, — с искренней улыбкой сказала она, указывая на мальчика справа. — Как же его звали? Митя, Витя... как-то так.

— Помнишь? Тебя никогда не интересовали твои игрушки, — мать кивнула на крошечный мячик в углу кадра. — Ты готова была бросить даже редкую куклу, которую я привезла из-за границы, ради какой-то старой, изношенной игрушки того сопливого мальчика.

Лера посмотрела чуть в сторону и сделала глоток, пряча смущение за фарфоровой чашкой. Она всегда удивлялась способности матери видеть суть. И сегодняшний день не стал исключением. Губы чуть дрогнули, словно она не хотела это признавать.

Её детство было выстроено по строгим правилам: театральная студия, музыка, книги — всё, что считалось достойным воспитанием и должно было сделать её безупречной. Каждый её шаг проходил под пристальным, оценивающим взглядом матери.

Лера перевернула страницу. На неё смотрела красивая светлая девочка с огромной виолончелью и идеальной улыбкой.

— Ты была хороша, — протянула мать.

— Я и сейчас хороша, — тихо ответила она.

— Когда ты в последний раз доставала ноты? — не скрывая своего разочарования, спросила мать. — Раньше ты любила играть...

— Не любила, — тихо возразила она. — Просто искала твоего одобрения.

Мать только отмахнулась, словно её послушная девочка несла какую-то ерунду.

На следующем снимке она блистала в какой-то театральной постановке. Лера притягивала взгляд, была самым аккуратным элементом композиции.

— Если бы ты только направила полученные знания в нужное русло... — снова начала мать, — ...ты бы добилась ошеломительного успеха.