Глава 14. Где же найти покой в бескрайнем мире? (IV)
Время в дороге текло то медленно, то быстро, но через несколько дней они прибыли в пристань Шаньчжоу. Небо казалось нефритовым, прозрачным, как вода, а облака, сгущаясь, низко плыли вокруг белых и красных пароходов. Мачты высились вверх, паруса громко хлопали на ветру, корабли, раскачиваясь, рассекали колышущиеся волны — зрелище было невероятным. Подойдя ближе, становилось очевидно, что пароходы были высотой с двухэтажный дом, словно огромные чудовища. Чугунные сходни, как огромный язык впускали всех путников.
Туфли молочного цвета на высоких каблуках ступали по земле, оттеняя белизну кожи на подъеме. Пальцы в кружевной перчатке легли на перила, постучав по ним, как по клавишам пианино, а платье абрикосового цвета в западном стиле мягко струилось, обнажая стройные ноги. Прохожие глядели, завороженные, а безупречно одетый юноша, сам того не желая, налетел на эту молодую госпожу и поспешно протянул ей руку, чтобы поддержать. Она тихонько ахнула, повернулась спиной к перилам, указательным пальцем слегка приподняла шляпку, открыв невероятно нежное и очаровательное лицо. Ее губы были в легкой, сдержанной улыбке на китайский манер, а глаза выдавали западную чувственность. Это противоречивое сочетание казалось на удивление гармоничным. Ее не особенно волновало столкновение, губы расплылись в улыбке, а волосы заблестели на солнце, когда она позвала:
— Шии, иди быстрее!
Хмурое выражение на лице Ли Шии, появившееся, когда Сун Шицзю толкнули, еще не разгладилось. Ту Лаояо, выпятив живот, нес багаж разных размеров и недовольно произнес:
— Она и без того родилась такой, что глаз не оторвать, не прикрыла — ладно, но еще и дать ей вот это надеть — совсем не соображаешь?
А-Инь фыркнула, покачав головой, и рассмеялась:
— Это же прекрасный наряд! Восемнадцатилетняя юная госпожа проводит с нами каждый день без единого приличного платья! Пустая трата природной красоты, да и только.
— Что? Облизывать? Кого лелеять?[1] Что ж станется, если облизывать да лелеять? — Ту Лаояо пробормотал себе под нос. Хорошо еще, что одна А-Инь такая легкомысленная, но она еще и Сун Шицзю выставляет в постыдном виде: волосы будто щипцами для завивки измяты, а губы алые, словно в готовности кого-то поглотить. Это привлекает похотливых мужчин.
Прохлада коснулась правого плеча. А-Чунь медленно подошла к Ли Шии и тихо произнесла: