Глава 6. Чанъэ, должно быть, раскаивается о краже эликсира бессмертия (II)

Когда ночь прошла и наступило утро, Сун Шицзю стала выглядеть совсем как двухлетний ребенок. На этот раз Ли Шии была осмотрительней и перед сном переодела ее в хлопковое одеяние, что укрывало и руки, и ноги. Одежда оказалась в самый раз, рукава облегали запястья, как стебли лотоса.

Ли Шии, наклонившись, у входа чистила зубы, когда вдруг услышала скрип ворот во дворе. Ту Лаояо, сгорбившись, вошел со узелком с цветочным узором на спине, после чего с улыбкой остановился рядом с Ли Шии. Подняв бровь, она спросила, от чего он такой радостный.

— Все собрано, можем идти!

Ли Шии выпрямилась и вытерла уголок губ тыльной стороной ладони:

— Ты идешь?

Ту Лаояо кивнул головой.

— Я думал об этом всю ночь, это ведь я поднялся с Шицзю на руках, поэтому должен о ней позаботиться. Если она и правда способна навредить, я крепко схвачу ее за лодыжки и позволю вам, старейшина, убежать.

Заметив, как Ли Шии дернула уголком губ, Ту Лаояо поспешно добавил:

— К тому же, мой сыночек вот-вот родится, и как отец, я не могу продолжать жить, как прежде. Я думаю научиться у вас ремеслу и заработать деньги, чтобы в будущем мой ребенок получил образование. С женой я тоже договорился, — закончил Ту Лаояо с прежней наглой улыбкой.

— Она согласилась? — Ли Шии повернула голову влево, поднесла чашку к губам и моргнула, — ты же говорил, что она на восьмом или девятом месяце? — Отпускать мужчину на поиски заработка на таком позднем сроке очень странно.

Ту Лаояо вжал голову в плечи и опустил веки, бросив взгляд на порог. Ли Шии обернулась на шум и увидела крохотную Шицзю, которая оперлась на дверь и обеими руками держала маньтоу. Она подняла взгляд и смотрела на нее, моргая, как олененок. Ли Шии нахмурила брови и прочитала в ее глазах три слова: "Он тебя дурачит".

Сун Шицзю откусила маньтоу. Она ела впервые и не совсем привыкла, поэтому сделала усилие, чтобы прожевать. Ее молочные зубы были очаровательны, как маленькие раковины моллюсков.

Ту Лаояо как следует прочистил горло, ойкнул, чтобы сбавить неловкости и пробормотал себе под нос:

— Три-четыре месяца ведь практически восемь, разве нет?

Грудь Ли Шии дрогнула, ее взгляд холодно скользнул по Ту Лаояо.

Ту Лаояо поспешно развязал свой узелок, вынимая каждую вещь из него, словно драгоценность: