Глава 4
Квартира Хёнджина пахла старой древесиной и масляными красками. Было уютно и по-настоящему безопасно, впервые за долгие дни. Они молча доели разогретую лапшу, стоя у кухонной столешницы. Потом, словно по сигналу, двинулись в спальню. Никто не говорил ни слова. Не нужно было.
Они разделись в темноте, не глядя друг на друга, и легли под одно одеяло. Спина Феликса прижалась к груди Хёнджина. Дрожащие пальцы Хёнджина обвились вокруг его талии, притягивая ближе, как будто боялись, что его унесёт ветром. Феликс положил свою ладонь сверху, сжимая её. Ни поцелуев, ни страсти — только тихое, отчаянное спасение в тепле другого тела. Они заснули так, неразделённые, дыша в унисон в такт биению двух испуганных сердец.
---
Машина, в которой ехали Минхо и Сынмин, рассекала ночную трассу. Дождь начинался, первые тяжёлые капли шлёпались по лобовому стеклу.
«Думаешь, этот план сработает?» — спросил Сынмин, глядя в боковое окно.
«Нет,— отрезал Минхо, его пальцы крепче сжали руль. — Но это единственный план, который у нас есть».
В этот момент из-за поворота на встречную полосу вылетел огромный внедорожник с выключенными фарами. Минхо резко вывернул руль, но было поздно. Глухой удар, скрежет металла, хруст стекла. Их машину отбросило на обочину, она встала на мгновение, завалившись на бок.
Минхо, оглушённый, попытался отстегнуться. Сынмин стонал на пассажирском сиденье, у него из пореза на лбу текла кровь. Дверь со скрипом открылась. В проёме возникла фигура в чёрном балахоне. Сильная рука вколола Минхо укол в шею. Тьма нахлынула мгновенно. Последнее, что он увидел, — это как такая же участь постигает Сынмина.
---
Чонин получил оповещение о аварии через пять минут. Его лицо осталось невозмутимым, но пальцы, сжимающие телефон, побелели.
«Они исчезли»,— сообщил голос в трубке. «На месте аварии только разбитая машина. Ни тел, ни следов».
Чонин медленно опустил телефон. В его глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь. Кто-то посмел тронуть его людей. Его активы. Его… семью? Мысль была настолько чужеродной, что он на мгновение замер. Потом ярость вернулась, очищающая и направленная.
---
Сознание вернулось к Минхо с волной тошноты. Он лежал на койке в белой, стерильной комнате, похожей на больничную палату, но без окон. Его руки и ноги были пристёгнуты ремнями к поручням. Рядом, на такой же койке, лежал Сынмин. Он был в сознании, его глаза, полные холодной ярости, были прикованы к человеку, сидящему между ними на стуле.
Джисон.