9 недосып

Я находилась в состоянии абсолютного, почти трансового погружения в работу, скрючившись на заднем сиденье собственного автомобиля. За рулем был Аггу. Мой график последних суток выглядел как добровольная пытка или сюжет фильма про выгорание: я легла в три часа ночи, а в пять уже была на ногах, чтобы продолжать разгребать завалы дел. Я знала, что Аггу уже уладил вопрос с Йостом и выторговал мне небольшую отсрочку, но сама мысль о том, чтобы дать себе слабину, казалась мне предательством.

Я не могла позволить себе «сбавить обороты» ради пустых разговоров или отдыха. Я дорожила своими друзьями, правда, и старалась вкладывать в эти отношения силы, но реальность была сурова: дружба не оплатит мои счета.

Признаваться в этом было тошно, но я до дрожи в коленях боялась остаться без денег. У меня всегда были родители, к которым можно было приползти в случае краха, но сама мысль о финансовой зависимости от кого-либо вызывала у меня приступ удушья. Моей целью было обеспечить себя до конца дней — и нет, мне не нужны были золотые унитазы, личные дворецкие или автопарк из «Феррари». Я просто хотела быть счастливой, а в моем понимании счастье не равнялось сверхбогатству. Оно равнялось автономии.

В конце концов, достаточно было посмотреть на моих родителей, чтобы понять: деньги не спасают от внутренней пустоты.

— Йост сказал, что всё в порядке, он не злится. Ри, ты серьезно не обязана сейчас это делать,и столько работать,— подал голос Тён с переднего сиденья.

Аггу и Тён прилетели утренним рейсом, я встретила их в аэропорту, но тут же перебралась назад, уступив Аггу руль. Моя цель была ясна: закрыть как можно больше сделок с площадками до того, как мы пересечем границу Фрисландии.

— Всё нормально, Тён. Мне осталось утрясти последние пять шоу в Германии, и тогда я смогу выдохнуть, — бросила я, уже прижимая телефон к уху плечом, пока ноутбук привычно обжигал колени.

— Ладно, но, пожалуйста, не доводи себя до ручки, — Тён обернулся и одарил меня тем самым взглядом, полным искреннего сочувствия, от которого мне всегда хотелось забиться в угол.

Я коротко кивнула, но его беспокойство было последним, что меня волновало. Стресс не пугал меня. Напротив, я начинала по-настоящему паниковать только тогда, когда работа простаивала. Мне нужно было забивать голову задачами, цифрами, графиками — чем угодно, лишь бы не оставлять места для лишних мыслей.

— Хотите остановиться где-нибудь позавтракать? — спросил Аггу, поглядывая на меня через зеркало заднего вида.

— Не, я не голодна, — ответила я, даже не поднимая глаз от экрана.

Я висела «на удержании» в разговоре с администрацией одной из площадок. Это был один из моих любимых концертных залов в Германии, настоящий «храм звука», и забронировать его для ребят было делом чести. Ожидание на линии выматывало, классическая музыка в трубке начинала раздражать, но я не собиралась сдаваться.

— Я не спрашиваю тебя, голодна ты или нет. Ты в любом случае что-нибудь съешь, — голос Аггу стал жестче, а его глаза в зеркале буквально впились в меня. — Тён, а ты что будешь?

Я закатила глаза. Его чрезмерная опека порой душила меня. Я прекрасно справлялась сама, особенно теперь, когда вырвалась из цепких лап больничного режима. Сейчас я ела тогда, когда чувствовала в этом потребность — и это казалось мне куда более здоровым подходом, чем принудительное пятиразовое питание в клинике.

Пять раз в день? Это же абсурд. Ни один нормальный человек не нуждается в таком количестве еды. Тем более я. Мне достаточно пары легких приемов пищи и, возможно, какого-нибудь символического перекуса. Завтрак я вычеркнула из своего рациона еще в юности.

Я помнила, как в детстве, когда мы еще жили в Лиссе, завтрак был моим любимым временем суток. Запах поджаренных тостов, горячее какао, смех отца... Но с годами я осознала, насколько это избыточный ритуал. Теперь утро принадлежало работе, а не калориям. Лиссе остался в прошлом, как и та версия меня, которая умела наслаждаться едой без чувства вины. Сейчас же единственным моим топливом было осознание того, что я — лучший менеджер, кото рого Аггу мог себе позволить. И я собиралась доказать это, даже если цена вопроса — пустой желудок.

На самом деле человеку достаточно всего полутора приемов пищи в день: полноценный ланч и крошечная, чисто символическая порция на ужин, чтобы просто не свалиться с ног до рассвета. Мать вбивала мне это в голову с пеленок, обучая искусству «баланса». В её понимании это был единственный способ не только безупречно выглядеть, но и чувствовать себя хорошо.

Правда, её версия «хорошего самочувствия» всегда сводилась к одному — чувству легкости, граничащему с прозрачностью. А единственный способ почувствовать себя по-настоящему худой — это ощущать постоянную, сосущую пустоту в желудке. Голод был моим компасом. Только когда я чувствовала его острое лезвие внутри, я знала, что нахожусь на правильном пути.

— Алло? — раздался наконец голос на другом конце линии, вырывая меня из оцепенения.

— Да, здравствуйте. Это Рината Мэлл. Я представляю интересы Ski Aggu. В данный момент я занимаюсь планированием его совместного тура с голландским артистом Йостом Кляйном. Подскажите, есть ли у вас свободные даты на июль? — я перешла на свой самый профессиональный, вкрадчивый тон.

— К сожалению, июль забит полностью. Но у нас неожиданно освободилось окно в самом конце июня. Вам это подойдет? — спросил администратор.

Я быстро опустила взгляд на экран ноутбука. Весь конец июня уже был плотно укомплектован концертами в Бельгии — именно там мы планировали триумфальное начало турне.

— Боюсь, это будет сложно... Вы уверены, что в июле нет ни одного просвета? Может быть, самое начало августа? — я пыталась найти лазейку, чувствуя, как пульсирует жилка на виске.

— Нет, мне очень жаль. Мы работаем только по пятницам и субботам, и на июль-август бронь закрыта, — его голос звучал как приговор.

Я замерла, взвешивая все «за» и «против». Мне предстояло решить: готова ли я перекроить уже выстроенный график ради этой площадки? Если бы это был заурядный клуб, я бы не раздумывала ни секунды, но это место было для меня особенным. Именно здесь, в этом самом зале, я впервые встретила Аггу на концерте Stromae. Это место было пропитано нашими воспоминаниями, оно было началом всего.

Я посмотрела на затылок Аггу. Он заслуживал лучшего звука и лучшей сцены в этом городе, даже если это означало, что мне придется совершить невозможное и откатиться в планировании на несколько шагов назад. Я знала, что справлюсь.

— Алло, вы еще здесь? Если это невозможно, тогда боюсь, что я... — начал было мужчина, но я резко его перебила.

— Нет, конец июня — это идеально. Я всё устрою, — твердо заявила я, уже открывая программу и лихорадочно создавая новый слот для этого зала.

После недолгих переговоров мы утвердили дату. Это была победа, пусть и с горьким привкусом: мне пришлось пожертвовать уже забронированным местом и теперь предстояло перенести еще три шоу, чтобы весь пазл сошелся. Но ради Аггу это того стоило. Каждая перечеркнутая дата была моим личным вкладом в его величие.

— Тебе взять что-нибудь с собой или зайдем внутрь? — спросил Тён, когда машина плавно затормозила у классического придорожного «Макдоналдса». Знакомая желтая буква «М» сияла в сумерках, обещая горы дешевых калорий и жира.

— Мы идем внутрь, — безапелляционно заявил Аггу, глуша мотор.

Он вышел из машины, даже не оборачиваясь, уверенный в том, что я последую за ним. Я же осталась сидеть на заднем сиденье, чувствуя себя прикованной к ноутбуку, словно к аппарату жизнеобеспечения. Тён послушно вышел следом за Аггу, оставив меня одну в тишине салона, наполненной лишь мерным гулом работающего процессора и моим собственным, ставшим вдруг слишком громким, сердцебиением.

Дверь машины распахнулась, и Аггу замер, ожидая, когда я наконец оторвусь от экрана и последую за ним. Его терпение явно было на исходе.

— У меня серьезно нет на это времени, Аггу. Мне нужно немедленно перестроить весь график, — процедила я, даже не поднимая головы. Пальцы лихорадочно порхали по клавиатуре, пытаясь зафиксировать новую дату.

Он не сказал ни слова. Вместо этого он просто протянул руку и бесцеремонно вырвал ноутбук и телефон прямо у меня из рук. Развернувшись на каблуках, он зашагал в сторону ярко освещенного здания фастфуда.

— Верни сейчас же! — крикнула я ему в спину, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. Без гаджетов я чувствовала себя так, словно мне перерезали артерию.

— Подойди и возьми сама, Ри, — бросил он через плечо, даже не замедлив шаг.

Я метнула на Тёна взгляд, полный негодования, но тот лишь пожал плечами и поспешил за Аггу. Оставшись в тишине салона, я поняла, что проиграла этот раунд. Глубоко вздохнув, я отстегнула ремень и побрела внутрь, чувствуя себя так, словно иду на эшафот.

Внутри пахло пережаренным маслом и дешевой солью. Ребята уже что-то выбирали на огромных сенсорных панелях заказов. Я молча опустилась на жесткий стул в самом дальнем углу зала, подальше от яркого света и суеты.

Еду принесли быстро — в этом и была суть подобных мест. Я мельком окинула взглядом подносы, которые они сгрузили на наш пластиковый стол. В каждом блюде, казалось, было не меньше пятисот калорий. Для меня это выглядело не как обед, а как гора токсичных отходов.

— Вот, это тебе. Получишь свой компьютер и телефон обратно только тогда, когда тарелка будет пустой, — Аггу пододвинул ко мне поднос. Три хашбрауна, маленькая порция картошки фри и чизбургер.

— Боже, Аггу, ты ведешь себя как её отец, — Тён весело усмехнулся, принимаясь за свой биг-мак. Он не знал о моем прошлом, и я была полна решимости сделать всё, чтобы так оно и оставалось. — Думаю, она в состоянии сама решить, сколько ей нужно съесть.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Чрезмерная опека Аггу была опасной — она привлекала ненужное внимание. Я подалась вперед и притянула Аггу к себе за край его безразмерной толстовки, чтобы прошептать ему на ухо так, чтобы Тён ничего не услышал:
— Серьезно, прекрати это. Перестань меня так опекать. Я в порядке и вполне способна о себе позаботиться. Если ты продолжишь устраивать такие сцены на людях, ты только всё испортишь.

Аггу отстранился и посмотрел мне прямо в глаза. В его взгляде не было привычного озорства.
— Докажи.
— Что?
— Докажи, что ты действительно можешь о себе позаботиться, — он был предельно серьезен. Это был вызов, на который я не могла не ответить.

— Ладно, — выдохнула я.

Я взяла в руки хашбраун. Внутри всё сопротивлялось, разум кричал об опасности, но я заставила себя сделать первый укус. Мне нужно было показать ему, как сильно я «поправилась». Я убеждала себя, что еда — это просто очередная сложная площадка для тура. Мне просто нужно «передвинуть несколько дел», чтобы освободить место для новой задачи. Всё будет хорошо. Я справлюсь.

Аггу, видимо, удовлетворенный тем, что я начала есть, мгновенно сбросил маску суровости и вернулся к своему обычному состоянию.
— Я так рад, что Стунье тоже там будет! Я безумно по нему соскучился, — весело объявил он, отправляя в рот горсть картошки.

— Кто такой Стунье? — спросила я, стараясь сосредоточиться на жевании, чтобы не думать о калориях, атакующих мой организм.

— Это один из лучших друзей Йоста. Они знакомы целую вечность. Может, ты его даже знаешь? — Тён улыбнулся, его рот был набит вредной, чудовищно калорийной едой.

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли о жире и сахаре.
— Стунье? — переспросила я, и в памяти всплыло одно имя. — В смысле, Стунткабаутер?

— Да, кажется, это он, — подтвердил Тён, невозмутимо пережевывая картошку.

Я со стоном уронила голову на стол. Не так сильно, как мне хотелось бы — в идеале я бы предпочла пробить этот пластик насквозь вместе с черепом, чтобы все проблемы разом испарились. Но стол был жестким, холодным и пах антисептиком. Еще один «призрак прошлого» решил восстать из пепла, чтобы окончательно превратить мою жизнь в филиал ада.

— Только не говори мне, что и с ним у тебя терки, — Аггу расхохотался, явно находя мои страдания крайне забавными. — Ри, есть в Нидерландах хоть один человек, который тебя не ненавидит? Ты там вообще хоть с кем-то не воевала?

Он не понимал. Для него мир был простым и дружелюбным местом, где все проблемы можно решить парой шуток и совместной тусовкой. Он не знал, что такое тотальная война на уничтожение.

— Возможно, у нас возникли... некоторые разногласия на паре вечеринок, — пробормотала я, не поднимая головы от стола.

— И что же ты сделала? — осторожно поинтересовался Тён.

— Ничего особенного конкретно против него. Я просто... ну, может быть, нашептала паре девчонок, с которыми он пытался склеиться, что у него хламидиоз. После этого они обычно выливали свои напитки ему в лицо, — я наконец подняла голову и пожала плечами. — В тот момент мне это казалось безумно смешным. Йост и Стунье постоянно хвастались, как они «снимают» девчонок, хотя на деле им фатально не везло. И каждый раз, когда они подбирались к цели, я просто... возникала на пути.

— За что ты так с моим милым мальчиком Стунье? Что он тебе-то сделал? — Аггу встал в позу защитника, хотя в его глазах всё еще плясали смешинки.

— Он всегда выгораживал Йоста. Защищал его даже тогда, когда этот придурок был кругом неправ. У меня не было никого, кто мог бы прийти и обозвать Йоста «шлюхой» от моего имени, а вот Стунье делал это в мой адрес регулярно, — я решительно взяла чизбургер.

Чем быстрее я покончу с этой едой, тем быстрее ко мне вернутся мои устройства и моя работа.

— Ради всего святого, Ри, — Аггу закатил глаза. — Тебе пора начать вести себя как взрослому человеку.

— Сейчас я так и делаю. А тогда я была подростком, у меня была отличная отмазка, — парировала я.
В те годы я была потерянной, злой и одинокой. У меня не было никаких планов на жизнь, никакой цели, кроме как быть стервой по отношению к таким недалеким парням, как Йост и его верный оруженосец. Это был мой способ чувствовать хоть какую-то власть.

Я доела остатки еды с пугающей скоростью, игнорируя вкус. Как только последняя крошка исчезла, Аггу, верный своему слову, вернул мне ноутбук и телефон. Внутри меня всё кричало от омерзения — я физически ощущала, как этот тяжелый, маслянистый жир из «Макдоналдса» оседает в моем организме, но времени на рефлексию не было. Мы почти сразу выехали.

Я мгновенно вернулась в рабочее состояние. Звонки, письма, бесконечные переговоры с немецкими площадками, которые нужно было передвинуть. Мои пальцы летали по клавиатуре так быстро, что суставы начало ломить. В какой-то момент от бесконечных таблиц и цифр перед глазами всё поплыло, буквы начали меняться местами, а очертания салона машины стали призрачными.

Я откинулась на спинку сиденья, планируя закрыть глаза буквально на секунду, чтобы дать им отдых. Но измотанный мозг расценил это как команду к капитуляции. Тьма накрыла меня мгновенно, и я провалилась в тяжелый сон без сновидений под мерное шуршание шин по асфальту.

— Какого черта мы забыли посреди луга? — пробормотала я, отрывая голову от холодного стекла и оглядываясь по сторонам.

В машине я была одна. Аггу и Тён, видимо, решили проявить милосердие и не будить меня, когда приехали на место. Я взглянула на часы и похолодела: я проспала три часа кряду. Для меня это было сродни преступлению. Я редко ставила сон выше работы, считая его бесполезной тратой времени — пустыми часами, которые просто вычеркиваются из жизни, не принося никакой отдачи. Сознание всё еще было мутным, вязким, словно я всё еще находилась под наркозом.

Снаружи разворачивалась какая-то сюрреалистичная сцена. По полю расхаживали люди в ярко-красных рабочих комбинезонах. Сначала мне показалось, что я всё еще сплю, потому что в паре десятков метров какой-то лысый парень картинно спрыгнул с трактора, показывая средний палец в камеру.

Я протерла глаза, пытаясь отогнать остатки сонливости, и вышла из машины. Трава была высокой и влажной. Где-то неподалеку паслись коровы, и я инстинктивно начала обходить их по широкой дуге. Я ненавидела коров. Жуткие твари с их огромными, влажными, ничего не выражающими глазами и вечным монотонным жеванием. От них веяло какой-то первобытной, тупой угрозой.

Подойдя ближе к съемочной группе, я сразу выделила одного человека, который даже в одинаковой со всеми униформе ухитрялся выглядеть так, будто он — центр галактики. Йост Кляйн. Он не просто присутствовал здесь, он заполнял собой всё пространство, демонстративно подчеркивая свою инаковость.

— О, смотрите-ка, наша спящая красавица восстала из мертвых! — громко провозгласил Аггу, заметив мое приближение.

Все «красные люди» одновременно обернулись и уставились на меня. Аггу тут же подлетел и сгреб меня в охапку. От него за версту разило пивом. Я резко, почти грубо оттолкнула его. Мне нужно было быть очень пьяной, чтобы добровольно согласиться на физический контакт.

Я ненавидела, когда меня трогали. Каждое чужое прикосновение к моему телу действовало как вспышка прожектора, высвечивающая все мои изъяны. В ту секунду, когда чьи-то руки оказывались на мне, я начинала чувствовать каждую свою складку, каждую растяжку, недостаточно широкий просвет между бедрами, намек на второй подбородок. Всё моё существо кричало «нет».

Именно поэтому у меня никогда не было случайного секса, если только я не была в стельку пьяна и всё не происходило в кромешной тьме. Даже когда у меня был постоянный парень, я требовала выключать свет и под любым предлогом избегала секса по утрам. Я не могла вынести мысли о том, что меня видят целиком. Мои недостатки казались мне экспонатами в музее уродства, выставленными на всеобщее обозрение.

— Значит, ты всё-таки соизволила присоединиться к нам после своего сиесты, — голос Йоста прозвучал отчетливо, так, чтобы его услышал каждый на этом поле. — Сразу видно, как ты дорожишь своей должностью. Пока ты видела десятый сон, ты, должно быть, успела забронировать все площадки для тура... а, стоп. Ты же этого не сделала.

— Я немного отстаю от графика, но... — начала я, но он бесцеремонно прервал меня.

— Тогда какого черта ты здесь стоишь? Иди и работай. — Он сделал пренебрежительный жест рукой, словно прогонял назойливое насекомое. — Брысь.

— Йост... будь вежлив, — произнесла женщина, стоявшая за камерой.

У неё были длинные коричневые кудри и лицо такой невероятной красоты, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Она была безупречна: идеальная кожа, изящные черты лица, и даже родинки казались продуманным украшением, подчеркивающим её уникальность. На фоне этого безмятежного совершенства я почувствовала себя еще более неуклюжей и «неправильной».

— Всё нормально. Я просто хотела убедиться, не нужно ли вам что-нибудь, прежде чем я вернусь к работе, — я перевела взгляд на Аггу. Он стоял с каким-то неопределенным, почти виноватым выражением лица. Я понимала, в каком дурацком положении он оказался: зажатый между молотом и наковальней, между моим упрямством и ядовитым гонором Йоста.

— Вообще-то, я бы хотел, чтобы ты осталась, — Аггу сделал попытку примирения. — Мне нужно отснять немного контента для соцсетей, чтобы начать прогрев к клипу.

Он снова попытался приобнять меня за плечи, и я снова, почти на рефлексах, сбросила его руку. Этот жест стал уже автоматическим — защитная реакция на любое вторжение в мое личное пространство.

— У нас для этого есть Аланис, — Йост расплылся в довольной, кошачьей улыбке. Ему явно доставляла физическое удовольствие мысль о том, что я буду находиться как можно дальше от него. — Нам не нужно, чтобы Рината терлась рядом.

Я посмотрела в ту сторону, куда указывал его взгляд, и увидела знакомое лицо. Стунье. Но, вопреки моим ожиданиям, на его лице не было и тени былой враждебности. Он весело о чем-то болтал с тем самым лысым парнем, Дааном, который так эффектно прыгал с трактора.

— А я бы не отказалась от помощи, — подала голос Аланис, та самая божественно красивая женщина с камерой. — Приглядывать одновременно за Йостом и Апсоном — та еще задачка, мне не помешают лишние руки.

— Отлично, детка, тогда за работу! — Аггу чмокнул меня в щеку (я едва успела увернуться, но запах пива всё равно ударил в нос) и радостно подпрыгнул, словно в него встроили пружину.

Оглядевшись, я заметила валяющиеся повсюду пустые жестяные банки. Судя по невменяемому уровню счастья Аггу, большая часть их содержимого осела в его организме. Для четырех часов дня он был непозволительно, вызывающе пьян.

— Снято, подонки и укурки! — проорал Йост, взобравшись на верхушку трактора. Мы все стояли внизу, задрав головы, и со стороны это, должно быть, выглядело как собрание миньонов перед своим безумным повелителем. — Но не думайте, что на этом наше веселье закончится. Приглашаю всех к себе! Закатим старую добрую вечеринку в честь того, что половина клипа уже в кармане!

За время съемок количество выпитого алкоголя превысило все разумные пределы, но фризу этого явно было мало. Толпа одобрительно загудела, допивая остатки теплого пива и предвкушая продолжение банкета.

Йост спрыгнул с трактора и направился прямиком ко мне. Он шел уверенно, явно ожидая, что я, как обычно, сделаю шаг назад, уступая ему дорогу. Но я осталась стоять на месте, вкопавшись каблуками в мягкую землю.

Он остановился так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на своем лице.
— Ну, вообще-то, рады мы далеко не всем, — прошептал он, и его глаза хищно сузились. — Но, полагаю, ты всё равно притащишься.

Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Он не отстранялся, продолжая медленно и бесцеремонно сканировать меня взглядом сверху вниз, задерживаясь на каждой детали, которую я так отчаянно пыталась скрыть под одеждой. Я чувствовала себя раздетой под этим взглядом, но продолжала сверлить его глазами, решив, что не отведу взор первой.

Эту напряженную дуэль прервал голос Стунье, звавшего его к машинам.
— Пошли, «мисс менеджер», которая не способна даже тур распланировать, — выдохнул Йост мне прямо в ухо, прежде чем окончательно отвернуться и уйти.

Трезвых среди нас осталось прискорбно мало, так что роль «назначенных водителей» до дома Йоста распределилась сама собой. Мне досталась самая шумная и непредсказуемая компания: Аггу, Тён и тот самый лысый Даан.

Запихивая их в свою машину, я чувствовала себя нянькой в детском саду для переростков. Салон мгновенно наполнился запахом перегара и громким, несвязным хохотом. Я завела мотор, глядя в зеркало заднего вида на свои покрасневшие от недосыпа глаза, и подумала о том, что эта поездка в дом Йоста Кляйна станет либо моим окончательным крахом, либо самой длинной ночью в моей жизни. А скорее всего — и тем, и другим одновременно.

Эти трое твердо вознамерились ехать исключительно на заднем сиденье, хотя места там едва хватало на двоих. Стоило мне завести мотор, как салон наполнился их пьяным хихиканьем и возней. Я бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида, прежде чем медленно выкатиться с парковки, чувствуя себя водителем школьного автобуса для особо трудных подростков.

Дорога до дома Йоста заняла всего минут пятнадцать, но за этот короткий промежуток времени парни умудрились опустошить еще по четыре банки пива каждый и едва не стали причиной двух аварий. Обычно я вожу машину безупречно, но с тремя нетрезвыми телами, которые постоянно раскачивали салон и орали что-то нечленораздельное, я в какой-то момент почувствовала, что вожу ничуть не лучше самого Йоста — а это было худшим оскорблением для моего водительского эго.

Когда мы наконец припарковались, дом Йоста оказался совсем не таким, каким я его себе представляла. Он был огромным. Две кухни, гигантский экран телевизора, бесконечный сад, уходящий куда-то в сумерки, и настоящий бальный зал, до отказа забитый музыкальными инструментами и окутанный мягким светом гирлянд. Я ожидала увидеть логово, обклеенное нелепыми мемами и заваленное хламом, но это место было изысканным миксом современного стиля и винтажного уюта.

Должно быть, я засмотрелась, потому что чья-то рука осторожно коснулась моего плеча.
— Круто, да? — это была Аланис.

— Я... я не ожидала, что его дом выглядит именно так, — призналась я, продолжая оглядываться. За каждым углом здесь скрывалось что-то любопытное, какая-то история.

— Наверное, ты просто еще не успела узнать его по-настоящему, — Аланис пожала плечами, и на её губах заиграла добрая, понимающая улыбка.

— О, поверь, я знаю Йоста Кляйна слишком хорошо, — отрезала я, пытаясь вернуть себе привычную броню скептицизма.

— Ты уверена? — она посмотрела мне прямо в глаза. — Раз его дом оказался для тебя сюрпризом, может, и в нем самом скрыты грани, которых ты не ждешь? Дай ему шанс, дорогая. Я уверена, ты сможешь его полюбить.

— Боюсь, чтобы я дала ему шанс, мне придется напиться до беспамятства, — я попыталась превратить это в шутку. Никакой алкоголь в мире не смог бы стереть годы моей неприязни к этому человеку.

— Ну, тогда давай дадим шанс алкоголю! Бутылка вина всегда помогает, — Аланис с заговорщицким видом вдруг извлекла откуда-то бутылку холодного розе. Её улыбка стала еще более лукавой.

— Мне правда нужно поработать... — я с сомнением посмотрела на запотевшее стекло бутылки. Мысли о недоделанном графике тура всё еще терзали мой мозг.

— Один бокал тебе не повредит. На самом деле, алкоголь делает нас продуктивнее, разве ты не знала? — она мастерски продолжала уговаривать меня.

— Это действительно так? — я недоверчиво вскинула бровь.

— Понятия не имею, — рассмеялась Аланис, — но я точно знаю, что эта бутылка прямо сейчас выкрикивает твое имя.

Она приложила горлышко к своему уху, а потом — к моему. И я готова была поклясться, что в этот момент действительно услышала тихий призыв сдаться и хоть на час забыть обо всём.

— Боже, я уже тебя обожаю, — я невольно рассмеялась.

С Йостом у нас могла быть бесконечная холодная война, но его друзья были воплощением доброты и гостеприимства. Я искренне не понимала, как у такого заносчивого придурка может быть такое окружение. Это не укладывалось у меня в голове: обычно люди выбирают себе подобных, но Йост стоял особняком — колючий, дерзкий и вечно провоцирующий. Пока что он был единственным темным пятном в этой идиллической картине, и я чувствовала, что вечер обещает быть долгим.
Очень долгим.

От автора:
на данный момент это самая длинная глава, поэтому очень бы хотелось получать обратную связь и предложения🧘🏼‍♀️❤️🙏🏽