8 завтра?
— Что будешь заказывать, Ри? — спросила Амалия, лениво перелистывая плотные страницы меню.
— Думаю, ограничусь салатом из шпината, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично.
На самом деле я не хотела шпинат. Я до дрожи в руках хотела сочный стейк с золотистым картофелем фри на гарнир — то самое блюдо, о котором я грезила каждую ночь в больничной палате. Но этот момент триумфа, которого я так ждала, не наступит никогда, если я хочу хоть чего-то добиться в этой жизни. Я не могла позволить себе даже такую малость, как быть просто худой — куда уж там до успеха.
— Шпинат? Но это же просто гарнир, — Амалия подняла на меня недоуменный взгляд. — А на основное что возьмешь?
— Это и есть моё основное блюдо. Я поела совсем недавно, так что не особо голодна, — соврала я, не моргнув и глазом.
Последний раз я «ела» во время утренней пробежки с матерью. Мы остановились у киоска, чтобы выпить смузи из бананов и груш. На вкус это было отвратительно — какая-то склизкая теплая масса, но это была та самая порция жидкого топлива, которая позволила мне не упасть в обморок прямо на дорожке.
— И что мы тогда здесь делаем? — подала голос Флёр. — Давайте просто закажем выпивку и дело с концом. Я всё равно плотно пообедала, так что мне хватит пары коктейлей, чтобы улететь в стратосферу.
— Обожаю твою логику, Фло, — хихикнула Амалия. — Это же гениально: когда в желудке пусто, пьянеешь в три раза быстрее. Экономия и профит!
Я позволила меню соскользнуть на стол. Решение было принято за меня. Что ж, я вполне могу пропустить еще один день без твердой пищи — это только ускорит процесс. Чем меньше калорий сегодня, тем ближе я к той призрачной цели, которую поставила передо мной мать.
— Тебе как обычно? — Флёр вопросительно вскинула бровь, глядя на меня с заговорщицкой улыбкой.
— Разумеется. Сухой мартини — мой верный спутник в любой непонятной ситуации, — я выдавила смешок.
Единственная причина, по которой мартини стал моим «верным спутником», заключалась в том, что в карте напитков у него был один из самых низких показателей калорийности. Чистая математика, замаскированная под стиль.
— Пожалуй, я тоже возьму мартини. Вспомним старые добрые времена, — улыбнулась Амалия и накрыла своей картой меню мою.
Я смотрела на эти закрытые папки и видела в них символ: дверь к еде на сегодня захлопнулась окончательно. Всё в порядке. Я буду в норме. Завтра я обязательно поем. Не больше, чем планировала сегодня, просто... сделаю перезагрузку.
Мы заказали напитки и тут же перешли к обсуждению «главных новостей», старательно обходя слона в комнате. Никто не спрашивал, где я пропадала последние семь месяцев. Они прекрасно знали про мою анорексию и клинику, но в нашем кругу было принято обсуждать мой успех с мировыми артистами, а не мои визиты к психиатрам.
— Поверить не могу, что ты теперь работаешь на Йоста, — Амалия звонко рассмеялась. — Я до сих пор помню тот день, когда он бросил гимназию. Заявил, что он «слишком знаменит», чтобы тратить время на образование.
— Боже, я совсем забыла об этом эпизоде, — призналась я, и в памяти всплыло лицо того самоуверенного подростка, который уже тогда мнил себя центром вселенной.
— Как ты могла это забыть? — Амалия выразительно вскинула брови, напоминая мне о прошлом. — Ты тогда заявила, что это был лучший день в твоей жизни — знать, что ты больше никогда его не увидишь. А теперь, спустя годы, ты на него вкалываешь. Видимо, этот парень всё-таки в чем-то оказался прав.
— А мне кажется, он стал чертовски горячим, — Флёр хихикнула, делая первый тягучий глоток своей «Маргариты».
— Серьезно? — я посмотрела на неё с нескрываемым сомнением. — По-моему, он выглядит точно так же, как в те времена, когда мы протирали штаны в гимназии. Я решительно не вижу того, что видишь ты, Фло.
— О нет, ты ошибаешься, — возразила она, мечтательно прищурившись. — У него появился стиль, какой-то загадочный, почти порочный флёр. В его образе есть некая недосказанность, которую так и хочется разгадать. Наверное, поэтому он вдруг стал таким притягательным.
— Это ровно до того момента, пока он не откроет рот, — отрезала я. — Поверь, внутри он остался той же самой самовлюбленной сволочью.
Мне казалось, что Йост не изменился ни на йоту, но, скорее всего, я была единственной из нас, кому приходилось сталкиваться с его реальной сущностью, а не с отшлифованным медиа-образом.
В этот момент моя сумочка завибрировала — телефон требовал внимания.
— Кто это? — Амалия с любопытством вытянула шею, пытаясь рассмотреть экран.
— Это всего лишь Аггу. Перезвоню ему позже, — я пренебрежительно пожала плечами.
— Нет, возьми трубку! — азартно воскликнула Амалия. — Вдруг это по работе? Мы не можем заставлять этого немецкого красавчика ждать.
— Во-первых: фу, — скривилась я, услышав её эпитет в адрес Аггу. — А во-вторых: фу, фу и еще раз фу.
Тем не менее, я приняла вызов.
— Ты готова к завтрашнему? — голос Аггу в трубке звучал бодро.
— К чему именно? Мы же вроде договаривались встретиться только в среду? — я нахмурилась, чувствуя недоброе предчувствие.
— Нет, Ри. Съемки начинаются завтра утром, — буднично сообщил он.
Мир на мгновение замер.
— Черт. Черт, черт, черт! — я выругалась вслух и начала лихорадочно сгребать свои вещи со стола.
— Извини, Рината, но нет, спасибо, — Аггу на том конце провода рассмеялся над моей двусмысленной фразой. — А в чем проблема-то? Что-то не так?
— Да всё не так, Аггу! Это гребаная катастрофа! — я уже стояла, запихивая блокнот в сумку под недоуменными взглядами подруг. — Я была уверена, что у меня есть лишний день, чтобы дожать этот чертов тур. Йост меня просто сожрет. У меня не закрыто одно шоу в Бельгии и абсолютно вся Германия!
— Эй, тише, не накручивай себя. Он поймет, — Аггу попытался включить свой режим «миротворца». — Давай я сначала сам с ним поговорю. Пожалуйста, просто выдохни и расслабься.
— Я не шучу, когда говорю, что он спит и видит, как бы меня уволить. Я не дам ему такого шанса. Мне нужно срочно домой, — я уже буквально подпрыгивала на месте от нетерпения, пока Амалия и Флёр пытались осознать причину моей внезапной паники.
— Ты сейчас где вообще? — спросил он.
— В кафе, с парой подруг из гимназии, — бросила я, бросая прощальный взгляд на девушек. Мой «отпуск» закончился, не успев начаться. Теперь существовала только работа и ледяное дыхание Йоста Кляйна, ждущего моей малейшей ошибки.
— Оставайся там и просто отдыхай. Я сам наберу Йосту и придумаю какой-нибудь правдоподобный повод, почему ты ещё не закрыла все даты тура. Если это скажу я, он не станет лезть в бутылку, — голос Аггу в трубке был воплощением спокойствия.
Боже, он был лучшим другом, о котором только можно мечтать. Мой персональный спасательный круг, который всегда вытаскивал меня из самой глубокой задницы, в которую я умудрялась себя загнать.
— Ты уверен? — я всё ещё колебалась, чувствуя на затылке ледяное дыхание Йоста.
— Абсолютно, Ри. Иди и развлекайся. Ты заслужила этот вечер, — заверил он меня.
— Ладно. Я тебя люблю, — я невольно улыбнулась, тронутая его заботой.
— Я тебя тоже, Ри. Пока, — ответил он и отключился.
Я положила телефон на стол и снова опустилась на стул, чувствуя, как адреналиновый приступ медленно затихает. Мои подруги смотрели на меня так, словно я только что выдала государственную тайну особой важности. В их глазах читалось жгучее любопытство, смешанное с торжеством.
— Что? — не выдержала я.
— Ты не говорила, что вы с Аггу начали встречаться! — Амалия ехидно ткнула меня пальцем в плечо. — Нельзя хранить такие секреты от лучших подруг!
— Я же только что сказала, что сама мысль об отношениях с этим «немецким красавчиком» вызывает у меня тошноту, — я нахмурилась, искренне не понимая, как они умудрились сделать такие выводы. — С чего вы вообще это взяли?
— Ты только что призналась ему в любви! — многозначительно подчеркнула Амалия, будто это было окончательным приговором.
— И что? Я действительно его люблю, но это не значит, что я в него влюблена. Это разные вещи, — я постаралась вложить в свои слова максимум убедительности. Я любила своих друзей и считала важным говорить им об этом, но у меня не было ни малейшего намерения тащить кого-то из них в постель.
— Ну да, ну да... — протянула Флёр, подмигивая Амалии. — Сценарий «лучший друг превращается в парня» — классика жанра.
— Только не для меня. Пожалуйста, давайте сменим тему, — попросила я.
От одной мысли о романе с лучшим другом меня действительно начало подташнивать. Впрочем, возможно, это был не протест рассудка, а мой пустой желудок заурчал так громко, что вызвал спазм.
— Конечно, конечно, Ри. Можем обсудить, как Амалия изменила своему парню, чтобы замутить с каким-то селебрити, — Флёр с насмешливой улыбкой перевела огонь на подругу, которая тут же спрятала лицо в ладонях.
— Как ты могла изменить ему после четырех лет отношений? — я почувствовала, как внутри шевельнулось холодное осуждение. — Я думала, ты его любишь.
Эти слова я уже произносила когда-то — почти слово в слово — своему отцу несколько лет назад. Его ответ тогда не принес мне облегчения, хотя и был по-своему логичен. Он признался, что уже много лет не любит мою мать, но сохранял видимость брака исключительно ради меня. Он ненавидел саму мысль о том, что я буду жить на два дома, где в каждом меня будет ждать ещё меньше людей, чем раньше. Отец всегда жалел, что у меня не было братьев или сестер, которые могли бы скрасить моё одиночество.
Эта «жертва» ради моего блага в итоге обернулась годами жизни в атмосфере скрытой враждебности, и теперь, глядя на Амалию, я видела лишь повторение той же лживой схемы, которая когда-то разрушила мой мир.
Я никогда не считала измену достойным поступком по отношению к матери, но, с другой стороны, я видела, как отец задыхался в её тисках. Для него это было чем-то вроде аварийного выхода из клетки, которую Шанталь выстраивала годами. Он не хотел причинить ей боль намеренно — он просто не знал, как иначе спастись от её тотального контроля.
— Мне просто захотелось. К тому же, этот парень был чертовски горяч. Он из Бельгии, — Амалия буквально светилась от восторга, рассказывая о своем похождении.
— И как же зовут этого героя? — поинтересовалась я, пригубив свой мартини.
— Натан Вандергунст, — Амалия самодовольно ухмыльнулась, ожидая моей бурной реакции.
— Он не селебрити, он всего лишь гребаный ютубер, — я посмотрела на неё с плохо скрываемым разочарованием. Для меня это были две диаметрально противоположные категории. Йост тоже начинал с YouTube, и даже после того, как он завязал с блогингом, я всё ещё отказывалась называть его настоящей звездой. Слава в интернете была дешевой, скоропортящейся и часто не имела ничего общего с реальным талантом.
— Ну, он всё равно знаменит! — попыталась защититься Амалия.
— Он знал, что у тебя есть парень? — я задала этот вопрос максимально осторожно, хотя ответ был предсказуем.
— Нет, Боже, конечно нет. Ты же не говоришь парню, с которым собираешься перепихнуться, что у тебя дома кто-то ждёт. Секс становится в сто раз круче, когда понимаешь, что делаешь что-то запретное, — Амалия томно прикусила губу, явно погружаясь в воспоминания той ночи.
— И где же это произошло?
— В клубе. Мы нашли какую-то подсобку за основным залом. Там было абсолютно темно, душно, но это было невероятно горячо, — выдохнула она.
Я перевела взгляд на Флёр. Она молчала уже довольно долго, и я почувствовала привычную потребность вовлечь её в разговор. Я всегда следила за тем, чтобы за столом не было «невидимых» людей — возможно, потому что сама слишком часто чувствовала себя таковой.
— А у тебя что нового, Флёр? — спросила я, стараясь переключить внимание с сомнительных подвигов Амалии.
— Я начала работать в фирме моего отца. Всё идет просто фантастически, — она робко улыбнулась.
— О боже, это же потрясающе! Ты уже помогаешь с делами? Неужели ты наконец-то стала полноценным адвокатом, дорогая? — я искренне обрадовалась за неё. Стать частью серьезной адвокатской конторы — это достижение, которым стоило гордиться.
— Ну, не совсем... — голос Флёр стал тише, а взгляд забегал по скатерти. — В основном я принимаю заказы на кофе утром и днем, а потом подготавливаю ланч для партнеров.
— Оу... Ну, это тоже неплохое начало, — я постаралась скрыть разочарование в голосе, но внутри мне стало горько. Я знала потенциал Флёр и понимала, что она способна на большее, чем быть высококвалифицированной кофе-машиной. Но больше всего меня удручало то, что она получила это место только благодаря фамилии.
Здесь, в моем родном кругу, это было нормой. Почти все мои знакомые просто плыли по течению, со временем занимая кресла в родительских компаниях. Никто не пытался вырваться, никто не хотел строить что-то своё с нуля. Родители несли их на руках от самой колыбели до кресла генерального директора.
Мои родители пытались провернуть со мной ту же схему. Они рисовали мне понятное, безопасное и предсказуемое будущее, но я взбунтовалась. Я выгрызла себе образование, которое не имело ничего общего с их бизнесом. Я никогда не просила у них денег на учебники или аренду жилья. Я сделала себя сама, прошла через голод, клиники и адскую работу в Берлине, и сейчас, глядя на подруг, я чувствовала колючую гордость за свою независимость.
— Кажется, нам нужно еще по порции, — объявила Амалия, энергично подзывая официанта. Темы карьеры и морали были слишком тяжелыми для этого вечера — алкоголь был единственным способом удержать нашу встречу на плаву.
— После этого коктейля я, пожалуй, сразу поеду домой. Вы же сами слышали — я даже не подозревала, что завтра уже выхожу на работу. Мне нужно помочь Аггу и Йосту со съемками клипа, это будет где-то на севере, в Фрисландии, — я произнесла это, стараясь скрыть нарастающую внутри панику.
Подруги обменялись быстрыми, едва уловимыми взглядами, и на их лицах расцвели идентичные, хищные ухмылки. В воздухе запахло их внезапно проснувшимся азартом.
— Послушай, а мы не могли бы поехать с тобой? — Амалия подалась вперед, и её глаза заблестели. — Мы могли бы сняться в массовке или что-то в этом роде. Представь, какой бы получился кадр!
— Сомневаюсь, что это хорошая идея, — я замялась, натягивая на лицо виноватую, неуверенную улыбку. Я знала, что в их мире слово «нет» приравнивается к личному оскорблению. — Йост и так меня ненавидит, и мысль о том, что я притащу с собой целую свиту, станет для него идеальным поводом, чтобы вышвырнуть меня с работы в ту же секунду.
— Да брось, мы не доставим никаких хлопот! Мы будем просто стоять в сторонке и украшать кадр своим присутствием перед Аггу, — Амалия ослепительно улыбнулась, явно уже примеряя на себя роль экранной дивы.
— И перед Йостом тоже, — добавила Флёр с каким-то странным, жадным блеском в глазах.
— Извините, девочки, но это невозможно. О таких вещах не договариваются в последнюю минуту. Я и так нахожусь на грани увольнения, а Йост, скажем прямо, недолюбливает вас так же сильно, как и меня, — я чеканила слова, надеясь, что они вспомнят: наше общее прошлое с Йостом было одинаково грязным для всех присутствующих. Мы были одной бандой, и он помнил каждое лицо из той клики, которая превращала его жизнь в кошмар.
Улыбка Флёр мгновенно увяла, словно срезанный цветок. Она подчеркнуто медленно откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Ну, ладно. Как скажешь, — её голос стал сухим и безжизненным.
— Всё в порядке. Тебе ведь уже пора, не так ли? — Амалия посмотрела на меня, и в её взгляде я прочитала холодное отчуждение.
Я начала торопливо запихивать телефон и кошелек в сумочку, чувствуя, как атмосфера за столом стала тяжелой и вязкой.
— Вы правы. Но мы обязательно скоро увидимся, обещаю, — я попыталась улыбнуться, но мои мышцы лица словно одеревенели.
— Конечно. С нетерпением ждем, — Флёр подставила щеку для дежурного поцелуя, и её лицо никогда еще не выглядело таким фальшивым. Я обняла Амалию, но встретила ту же ледяную вежливость.
Им нужно было время, чтобы переварить отказ. Они выросли в семьях, где любое их желание исполнялось по щелчку пальцев, и моя попытка выставить профессиональные границы была воспринята как предательство.
Но, несмотря на этот холод, в общении с ними был один неоспоримый плюс: мне никогда не приходилось говорить о своем расстройстве пищевого поведения. Нам не нужно было обсуждать клиники, весы или калории. Они просто игнорировали эту тему, словно моей анорексии никогда не существовало, и в этой тишине я находила своеобразное утешение. С ними я могла притвориться «нормальной». Это была территория тотального отрицания, где мы обедали (или делали вид, что обедаем), не задавая лишних вопросов.
Честно говоря, я вообще ни с кем об этом не говорила, если только меня не прижимали к стенке врачи или Аггу. Моя болезнь была моим самым интимным секретом, и я была благодарна подругам за их поверхностность — в этом мире пустых разговоров и коктейлей моей израненной душе было проще спрятаться.
Я вышла из кафе в прохладный амстердамский вечер. Впереди была долгая дорога в Фрисландию — край ледяных ветров и бесконечных полей. Край, который Йост называл своим домом. И я знала, что завтрашний день потребует от меня гораздо больше сил, чем просто умение планировать маршруты. Мне предстояло снова встретиться лицом к лицу со своим главным врагом на его территории, и на этот раз у меня не было права на ошибку.