5 пытаюсь быть нормальным

«Если вы делаете что-то прекрасное и возвышенное, а этого никто не замечает — не расстраивайтесь: восход солнца — это вообще самое прекрасное зрелище на свете, но большинство людей в это время еще спит.»

— В смысле у вас только одна кровать? — переспросила я у администратора мотеля, чувствуя, как у меня дёргается глаз.

— Извините, у нас всё занято из-за съезда дальнобойщиков завтра утром, поэтому можем предложить вам только этот номер— спокойно ответила она и кивнула в сторону окна.

Я проследила за её жестом.
Снаружи стояли грузовики — огромные, блестящие, выстроенные в ровные ряды, словно конфеты в коробке. Их было слишком много. Слишком. Как будто весь мир сегодня решил быть против меня.

После того как мы вызвали эвакуатор, машину увезли к механику, предупредив, что сервис откроется только утром. Спать в машине было невозможно, поэтому водитель любезно подбросил нас до ближайшего мотеля.

И вот мы здесь.
С новой проблемой.

— Скажите, что это хотя бы две односпальные кровати, сдвинутые вместе? — спросила я с последней каплей надежды.

Администратор скептически смерила меня взглядом и покачала головой, — Нет.

Я шумно выдохнула, устало проводя пальцами сквозь волосы.
— Ладно. Мы берём этот номер.

Я обернулась — и тут же вспомнила, почему мы вообще оказались в этой ситуации.

Йост сидел на диванчике в лобби и доедал последние куски той самой чёртовой булочки с корицей. Я была уверена: эти булочки преследовали меня с детства и, видимо, будут преследовать до самой смерти, хотя, скорее всего они и будут причиной этой самой смерти.

Он выглядел до неприличия довольным. Слишком спокойным. Слишком сытым.
Моя ненависть к нему, кажется, только что выросла ещё сантиметров на десять, нет, на все двадцать.

Я позвякивала ключом, чтобы привлечь его внимание. Он поднял голову.

— Почему у тебя только один ключ? — спросил он.

— Потому что только один номер, — холодно ответила я. — Но ты можешь с радостью остаться здесь, в лобби. Ты это заслужил, учитывая, что именно ты — причина, по которой мы вообще здесь.

Я даже не пыталась скрыть раздражение. Мне было уже всё равно, как это звучит.

— Если бы ты вела машину нормально, мы бы тут не оказались, — бросил он.

Он знал. Он прекрасно знал, что сейчас — не тот момент, когда стоит со мной играться.

Я одарила его быстрым, убийственным взглядом, схватила рюкзак и ноутбук и направилась к лестнице. Он, конечно же, пошёл следом.
Номер 283.

Номер находился в самом конце коридора. Когда я открыла дверь, меня встретила до боли типичная картина: большая кровать размера queen — прямо посреди комнаты, письменный стол с одиноким стулом у окна, телевизор напротив кровати и крошечная ванная в глубине номера.

Это был мотель, так что я не ожидала ничего особенного. Но за шестьдесят евро он определённо переоценивал себя.

Йост с размаху плюхнулся на кровать, раскинув руки, и даже подпрыгнул на матрасе.
Я закатила глаза и молча устроилась за столом, доставая рабочий ноутбук.

— Ну что, — протянул он, игриво двигая бровями. — Кто спит на кровати?

— Забирай её, — сказала я, глядя на него вполоборота. — Я не буду тебе мешать.

Я включила ноутбук. Экран загорелся холодным светом, который сразу же придал комнате ещё более отчуждённый вид.
Если я всё равно не смогу уснуть, то хотя бы поработаю. Нужно было нагонять упущенное — поездка уже сократилась сильнее, чем я рассчитывала.

Пальцы легли на клавиатуру.
А за спиной — он.
Кровать.
Тишина.

И ощущение, что эта ночь будет слишком долгой для двух людей, которым явно нельзя находиться так близко друг к другу.

— В смысле? — удивился он. — Ты хочешь сказать, что мне даже не нужно за неё бороться?

Он улёгся на живот, оперевшись локтями о матрас, и подпер подбородок ладонями. Ноги за его спиной лениво болтались в воздухе.
Если бы это был не Йост Кляйн, я бы, пожалуй, назвала его baby girl — настолько нелепо и одновременно комично он выглядел в этой позе.

— Нет, — ответила я, не отрываясь от экрана. — Один друг моего босса, в прочем он не самая приятная личность, сказал, что к моему возвращению в Берлин у меня должен быть полностью готовый тур. Так что я не могу позволить себе тратить время на сон.

— Ну... — он замялся на секунду, будто собирался что-то добавить, но передумал. — Ладно. Мне даже лучше. Мне нужен мой бьюти-сон.

— Тебе он определённо нужен, — пробормотала я себе под нос, но достаточно громко, чтобы он услышал.

— Эй! Я это слышал! — протянул он обиженно.

— Тогда запомни, — сухо ответила я, снова сосредотачиваясь на ноутбуке. Я сидела к нему спиной.

Ровно до того момента, пока мне в затылок не прилетело подушкой.

Я медленно повернулась.
Йост стоял на коленях на кровати с по-настоящему дьявольской улыбкой. Он прикусил губу — нервно, почти выжидающе, будто проверял, насколько далеко может зайти.

— О нет, — протянула я, наклоняя голову набок. — Не говори, что ты только что это сделал..

Я схватила подушку и буквально бросилась на кровать. Йост оказался быстрее — он успел выхватить вторую подушку, и в следующий момент началась настоящая подушечная война.

Мы кричали, смеялись, падали, подушки летали во все стороны, едва не сбивая нас с кровати. Я была уверена, что выигрываю — по крайней мере, до тех пор, пока не получила удар откуда-то сбоку. Я потеряла равновесие и перекатилась через край кровати, приземлившись на пол.

— I AM THE CHAMPION, MY FRIENDS! AND I'LL KEEP ON FIGHTING TILL THE END! — заорал он, переделывая слова песни Queen.

Я лежала на полу, закатив глаза от его идиотского ликования.
И тут мне в голову пришла идея. Плохая. Но в тот момент она показалась мне гениальной.

Пока он праздновал победу, я рванулась вперёд и буквально врезалась в него, сбивая с ног. Он упал на кровать, и на долю секунды мне показалось, что я победила.

Но он схватил меня за запястье и в одно резкое движение перевернул нас.

Мои руки оказались прижатыми над головой. Его хватка была крепкой. Колени — по обе стороны моих бёдер, не давая мне пошевелиться. Он смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша; грудь поднималась и опускалась, слишком близко, слишком ощутимо.

Я вдруг почувствовала себя маленькой.
Неловкой. Запертой.
Слишком запертой его контролем.

Я попыталась вывернуться, но его взгляд остановил меня сильнее, чем руки.

— эй! прекратите там трахаться, мы пытаемся уснуть! — раздался крик из соседнего номера.

Йост усмехнулся, но мгновенно отпрянул, перекатился в сторону и оказался рядом со мной на кровати.

Я неловко кашлянула, быстро поправила одежду и практически сбежала к столу. Села за ноутбук, открывая вкладки, которые обычно использовала для планирования туров. Работы было слишком много, чтобы позволить себе думать о том, что только что произошло.

— Эй, — тихо, словно осторожно боязливо, сказал Йост у меня за спиной. — Тебе не обязательно делать это в три часа ночи.

— Всё нормально, — ответила я, не оборачиваясь. — Ты сам сказал, что хочешь, чтобы это было готово. А с тем количеством городов, которое ты назвал, я вообще не буду спать, пока всё не спланирую. Я же говорила — я много работаю.

Я уставилась в экран, стараясь абстрагироваться и заставляя себя сосредоточиться.
Но ощущение его рук всё ещё будто оставалось на коже.
И эта ночь — явно ещё не собиралась так просто закончиться.

Я начала с планирования тура Йоста — той части, где люди приходят ради него.
Аггу мог пережить, если я немного задержусь с его датами, но с Йостом всё было иначе. Ему нужно было показать, что я воспринимаю это всерьёз. Что он для меня — не просто ещё одно имя в таблице.

— Но если нам завтра ехать утром, тебе нужно поспать,тем более ты за рулем..— сказал он.

— Йост, просто заткнись и дай мне работать, — я резко развернулась к нему.

— Почему ты вдруг стала такой защитной? — раздражённо спросил он. — Я вообще-то пытаюсь быть нормальным. Вежливым.

— Перестань пытаться быть милым, — мой голос стал жёстче. — Ты никогда не был милым со мной.
Ты разрушил мою жизнь с первой нашей встречи.

Я сама услышала, как голос слегка повысился.

— Мне было девять лет, когда мы познакомились! — он почти выкрикнул это. — Как я вообще мог разрушить твою жизнь в таком возрасте?!

— Ты... — я уже собиралась выпалить это ему в лицо, но вовремя остановилась.
Я отступила. Сделала вдох. Он получал именно ту реакцию, которую хотел. — Это не имеет значения.

Я снова повернулась к ноутбуку. Этот разговор никуда не вёл, и я решила просто его оборвать.
Но Йост никогда не умел останавливаться.

Он резко подскочил, подошёл ко мне и захлопнул ноутбук. Экран погас. Он наклонился, вынуждая меня смотреть ему в глаза.

— Нет. Ри, что, блядь, я тебе сделал? — его голос дрожал, но слёз пока не было. — Я даже не знал, кто ты, пока ты не придумала первое прозвище.
Все мои друзья отвернулись от меня.

Я не отвела взгляда.

— А если бы я тебе действительно рассказала — это что-то изменило бы? — тихо сказала я. — Ты сейчас становишься знаменитым благодаря своим травмам, благодаря трекам о твоей боли.
Если задуматься... я вообще-то причина, по которой люди с тобой ассоциируют себя.

Я сознательно не позволила себе показать ту девятилетнюю девочку. Ту, что плакала. Ту, что чувствовала себя маленькой и беспомощной.
Её больше не существовало. Я не позволяла ей существовать. Я не позволю.

Вместо этого я сделала то, что умела лучше всего — выстроила стены. Я бросалась слухами, догадками, полунамёками о чужих жизнях, чтобы вызвать внутренний хаос у других и увести внимание от себя.

Я делала это с Йостом уже много раз.
И это всегда работало.

Он был слишком эмоциональным. Слишком неуверенным. Слишком склонным к самокопанию. Мне даже не нужны были факты — достаточно было уверенности в голосе.

Я ненавидела быть в центре внимания. Всегда ненавидела.
Поэтому я делала всё, чтобы там оказывался кто-то другой.

— Что с тобой вообще не так?! — теперь он кричал по-настоящему, прямо мне в лицо.

Я просто сидела. Спокойно. С ровным выражением лица. Его крик не задевал меня — ни капли. Всё это уже давно было решено, пережёвано и похоронено. Никакие слова не могли изменить прошлое.

— Ты закончил? — спросила я тихо.

Он окинул меня взглядом, полным отвращения.
— Я закончил с тобой много лет назад. Ты — ничто. Ты для меня просто мусор. И в отличии от тебя, двигаюсь дальше.

Он буквально выплёвывал слова, позволяя эмоциям окончательно взять верх.

Я не ответила.
Только снова почувствовала эту знакомую пустоту внутри — холодную, выученную, безопасную.
И поняла, что этой ночью между нами было сломано что-то окончательно.

— Хорошо, — сказала я спокойно. — Давай. Вывали всё. Все оскорбления. Мне.

Он смотрел на меня сверху вниз, и впервые за этот вечер в его взгляде было не только раздражение, но и что‑то более собранное. Более осознанное.

— Тебя это заводит? — спросил он медленно. — Когда тебя так унижают? Потому что выглядит именно так.
Ты ищешь этой реакции. Тебе нужно, чтобы я был на взводе, чтобы я горел — и ты никогда не хочешь, чтобы я остыл. Я не тупой, я это понимаю.

И в этот момент я поняла:
впервые за ночь он начал держаться прямо.

Он больше не позволял мне выигрывать одними словами. Он перестал сопротивляться эмоции — и начал в ней жить.

— Нет, — ответила я ровно. — Меня просто радует, когда тупые ублюдки вроде тебя наконец затыкаются и перестают ныть из‑за каждой мелочи.
У всех есть проблемы. Так что не веди себя так, будто ты единственный, кому тяжело.

— И что это вообще значит? — нахмурился он. — Ты злишься, потому что у меня есть карьера, где я открыто говорю о своих травмах? Или в чём дело?

— Если тебе так удобнее обо мне думать — думай, — пожала я плечами. — Если нет — не думай. Впрочем, у тебя это отлично получается.

Мой голос оставался спокойным. Я не позволяла себе сорваться. Не позволяла ему втянуть меня в этот хаос.

— Господи, — выдохнул он резко. — Да имей ты уже хоть раз в жизни своё мнение и держись его.
Скажи, что ты на самом деле думаешь, вместо того чтобы сеять вокруг себя хаос.

Он запустил пальцы в волосы и слегка дёрнул их — жест отчаяния, чистой фрустрации.

— У меня есть мнение, — ответила я мягко. — Просто я не считаю нужным его озвучивать. Потому что ни ты, ни я ничего от этого не получим.
Иногда проще позволить человеку услышать именно то, что он хочет услышать.

Я даже позволила себе маленькую, фальшивую улыбку.

Он посмотрел на меня так, будто я его ударила.

— Я тебя, блядь, ненавижу, — процедил он и отвернулся, направляясь к кровати.

— Взаимно, — спокойно подтвердила я.

Он выключил свет.

Комната погрузилась в темноту. Я осталась сидеть за столом, надела наушники и снова открыла ноутбук. Экран стал единственным источником света — холодным, резким, почти стерильным.

Если бы я хотела продолжить этот бой, я бы выкрутила музыку на максимум.
Но я не хотела.

Почти сразу я услышала, как его дыхание меняется. Потом — тихие, неровные храпы.
Всё это напряжение, весь накопленный гнев просто вырубили его. Он отключился мгновенно, будто тело больше не выдержало.

Я сидела в темноте и работала.

Он спал.

И в этот момент я подумала, что за всей этой громкостью, яростью и показной силой он был до смешного хрупким.
Слишком.
Слабым.