2. Симфония Рейна
Большинство из нас, жителей подкупольного города на Бете Ниреры, — потомки диссидентов и беженцев из погибшего мира. Хотя погиб он только для нас — Равана всё ещё существует на другом плане бытия, вне нашей Синхронии. На "низшем" плане, выражаясь в терминах популярной метафизики, в плоскости более плотных вибраций. Её воздух, вода и почва отравлены взрывами тысяч многотонных бомб, а немногие выжившие ушли жить под землю. Врата к ней закрылись на многие века. Из того, что нам известно, Раваной всё ещё правит Мудрейший Сирдар, правит железной рукой, через диктатуру и деспотию.
Мы были агрессором, начавшим войну, войну за былое имперское величие. Мы проиграли. Немногих спасшихся собрали на Бете Ниреры, одной из лун Орданны, и создали здесь раванский Анклав. Акт доброй воли всего Кольца, если хотите. С небольшим преувеличением и лишь чуть сгущая краски можно сказать, что в мирах Кольца нас ненавидели, но нашли применение нашим силам, компактно разместив нас на орданнской луне, озадачив добычей железных руд и терраформированием.
В нашем стремлении возродить наш потерянный мир в мельчайших деталях есть одновременно нечто удивительное и жалкое. Подкупольный город мы назвали Новый Даркенкогр, в честь столичного мегаполиса Драконий Коготь на Раване. Мы зовем его Новым Когтем, хотя правильнее было бы Клыком — одна его часть состоит из переплетения тоннелей, вгрызающихся в скальный массив всё дальше и дальше. Другая — надежно скрыта под куполом от разреженной атмосферы и экстремальных ветров этого куска камня.
Но больше всего меня удручала попытка во всём имитировать нашу потерянную столицу. Ганза, например. Святые, в старом Когте этот район был средоточием порока и злачных мест, куда осмелился бы сунуться далеко не каждый! В Новом Когте Ганза — точка сбора всевозможных тусовок и богемы, пёстрое, но безобидное обиталище субкультур.
Странным образом я чувствую себя здесь гораздо свободнее, чем на других городских уровнях. Здесь рады всем юродивым и неприкаянным, а то, что многие "тусовщики" уже достигли почтенного возраста, никого не удивляет. Большинство из этих вечных детей — беженцы последней волны, которые прорывались из отравленного мира без Лоцмана. Бездна стерла им личность и память, оставив отрывочные и неясные воспоминания. На мою форму Привратника здесь смотрят благосклонно, плевать, что она не новая и вся в пятнах.