2

Jk: present

Разум любого нормального человека, столкнувшись с немыслимым, инстинктивно пытается найти логическое объяснение происходящему. Я не исключение. Ни одна из возможных теорий не принесла мне утешения. Но, по крайней мере, они соответствовали моему рациональному мировоззрению.

Возьмем, например, идею о том, что Ви ушел из жизни по своей воле именно в это время, чтобы исполнить какое-то пророчество. Он мог поверить в собственную мистификацию настолько, что его подсознание сымитировало симптомы, а стресс спровоцировал реальный физиологический сбой. Но это требовало уровня контроля над телом, недоступного даже самым продвинутым йогам или факирам. И даже если допустить возможность подобного исхода, какой в этом был смысл?

Возможно, Ви знал о врождённой аневризме или иной бомбе замедленного действия, о которой умолчал при медосмотре. Но как он мог быть уверен в точном времени своей смерти? Врачи могут предсказать вероятность, год, но не час, минуту, секунду. И если Ви знал, почему не предпринял ничего? Это делало его смерть не трагедией, а изощрённым самоубийством.

Моя следующая теория была самой пугающей и одновременно самой удобной, поскольку снимала с него вину и перекладывала её в область неизвестного. Может, кто-то предсказал, спрогнозировал его смерть? Или даже запрограммировал? Мы дышим искусственной атмосферой, едим синтезированную пищу, зависим от сотни систем. Но кто? И, опять же, зачем такие сложности? А если это так, то я следующий?

Эта мысль заставила меня оглянуться на мерцающие панели, которые внезапно показались не дружелюбными интерфейсами, а безликими наблюдателями.

Удобного ответа, что снял бы тяжесть и позволил просто горевать о коллеге, я так и не нашел.

Jk: past

— Стоило быть аккуратнее, посиди здесь, я поищу бинты.

Я кивнул ему, стараясь не двигать лишний раз рукой. Как я умудрился порезаться о край бумаги, я так и не догнал. Но испуганный вскрик напарника дал мне понять, что мой безымянный палец истекает кровью. Я сразу ощутил острие боли, сменяющееся частой пульсацией в районе пальца.

Как это работает? Я ведь не чувствовал ничего, пока Ви не заострил мое внимание на этом. Тело сначала увидело реакцию другого, и только потом включило тревогу.

Бренча баночками с антисептиком и держа в руках небольшой бинт, Ви подошел ко мне. Капнув на бинт немного йода, он осторожно прижал ткань к моему пальцу.

Болезненное шипение вырвалось с моих губ.

— Больно? — беспокойно поинтересовался он.

— Терпимо, — отмахнулся я, избегая его взгляда.

Ви нахмурился.