Глава 2. На грани приличий.

До этого мгновения она и не подозревала, что может чувствовать себя настолько нелепо.

Будто весь воздух в кабинете вдруг стал плотным,  а каждый взгляд — лишним.

Жар хлынул к щекам, предательски выдавая её с головой. Сердце билось слишком громко, так, что ей казалось — его слышат все.

Она резко шагнула ближе и схватилась за край листа. Пальцы дрожали, но она упрямо тянула рисунок к себе,
словно пытаясь стереть сам факт его существования.

Парень не отпустил.

Его рука держала лист крепко, уверенно — так держат не бумагу, а то, что считают своим.

Ника подняла на него глаза.

Взгляд был почти возмущённый, почти отчаянный —

какого чёрта ты вообще смотришь?

какого чёрта ты здесь?

какого чёрта это — ты?

Он смотрел на неё сверху вниз спокойно, слишком спокойно. В уголке губ скользнула медленная, надменная улыбка — не злая,
нет... опасно-спокойная. Та самая, от которой внутри всё сжимается, потому что ты не понимаешь, шутка это или предупреждение.

— Отдай, — выдохнула она тихо, почти сквозь зубы.

Он не ответил.

Лишь чуть сильнее сжал пальцы, будто проверяя, насколько ей это важно.

Ника дёрнула лист снова.

Резче.

Смелее.

В этом движении было всё сразу — стыд, злость, растерянность и странная, пугающая дрожь где-то под рёбрами.
Бумага чуть хрустнула.

— Ты с ума сошёл, — прошептала она, не узнавая собственный голос.

И тогда она рванула по-настоящему.

Рывком.

Всем телом.

Всем страхом.

Всем упрямством.

Лист выскользнул из его рук.

Ника даже не взглянула на рисунок — просто прижала его к груди, как что-то слишком личное, слишком обнажённое.
На секунду их взгляды снова столкнулись — близко, слишком близко.
В его глазах мелькнуло что-то тёмное, острое... интерес? Удивление? Удовольствие?

Она не стала разбираться.

Развернулась и почти выбежала из кабинета, не чувствуя пола под ногами, не слыша ничего вокруг.
Коридор плыл, стены сжимались, дыхание сбивалось. Только одно ощущение било в висках — он видел её.

Не просто рисунок.

Что-то глубже.

Что-то, к чему она сама боялась прикасаться.

А за спиной, в кабинете, остался он.

С лёгкой усмешкой.

И слишком чётким воспоминанием о том, как она смотрела на него — будто между ними уже что-то произошло.

— Что это сейчас было? — голос Ольги Николаевны резко выдернул его из мыслей.

Он медленно перевёл взгляд на женщину. Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась, лицо стало жёстче, собраннее.
Будто щёлкнул внутренний тумблер.

— Вы знакомы? — в её тоне звучало напряжение, которое она даже не пыталась скрыть.