Глава 11. Под прикрытием тепла.

Сердце Ники сбилось с ритма, а Илья почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось и тут же рвануло наружу.

Он сделал едва заметное движение — шаг, намерение, импульс.

Ещё секунда — и он бы пошёл к ней. Забыл бы, где они, кто рядом, забыл бы обо всём, кроме того, что она здесь.
Перед ним.

— Так а... — кашлянул Кирилл, нарушая напряжение, — пьём или париться идём?

Звук вернул реальность резко, почти грубо.

Ника тут же отвела взгляд.
Слишком быстро.
Слишком явно.

Она снова уткнулась в пряди волос, начала что-то нервно перебирать пальцами, будто срочно нашла себе дело,
чтобы не смотреть туда, где всё дрожало и могло сорваться.

— Я думаю... — голос её прозвучал чуть тише обычного, — может... выпить.

Она быстро прошла к столу и села на своё место, почти поспешно, будто спасалась бегством.
Кровь шумела в ушах, ладони стали горячими. Она чувствовала его присутствие всей кожей, даже не глядя.

Илья сел рядом.

Слишком близко.

Так, что между их плечами оставалось всего несколько сантиметров воздуха — и этот воздух был натянут до предела.
Ника ощутила его запах: холодный, знакомый, с едва уловимой горечью — запах, который когда-то был для неё домом.
Её тело отреагировало раньше разума. Хотелось повернуть голову. Хотелось посмотреть.
Хотелось убедиться, что он настоящий, а не очередная иллюзия усталого сердца.

Но она не решалась.

Она сидела ровно, смотрела перед собой, делала вид, что слушает разговор, смеялась в нужных местах — и всё это
время внутри неё кто-то кричал, требуя одного простого движения: взгляда.

У Ильи всё было иначе.

Он не мог отвести глаз.

Ни на секунду. Ни на вдох. Он видел, как дрожат её ресницы, как она сжимает пальцы на краю стола,
как чуть прикусывает губу — жест, который знал до боли. Каждое её движение било прямо в грудь.
В нём поднималось дикое, первобытное желание просто притянуть её к себе, закрыть, спрятать, утащить подальше от всех,
туда, где не нужно будет держаться.

И, чёрт побери, сколько же сил ему понадобилось, чтобы этого не сделать.

Не моральных — физических.

Стиснуть челюсть. Упереться пятками в пол. Дышать медленно, считая вдохи, будто он снова на грани.
Сдержать руки, которые помнили её форму слишком хорошо. Он понимал: одно неверное движение — и всё рухнет.
А она сейчас слишком тёплая, слишком ранимая.

Кирилл разлил по стопкам, привычно, уверенно, будто этим движением ставил точку в суете дня.
Встал, поднял свою, посмотрел сначала на Лиду — открыто, тепло, без позы.