Глава 11. Соня.

Иногда я по-настоящему жалела, что была человеком. Будь я, к примеру, драконом, то половины проблем можно было избежать. Взяла да и спалила засранца дотла или голову откусила на худой конец, да так, чтобы зубы звонко клацнули, и поминай лихом. Но раз уже мне не свезло, и вместо огнедышащего дракона я была простой девчонкой Соней Кочетовой, стюардессой с небольшим опытом работы, без собственного жилья, ипотеки и любящего мужа, в чьих объятиях я могла утонуть, а в поцелуях забыться, то все, что было мне под силу – это рычать. Громко и гневно на всю нашу съемную трехкомнатную квартиру.

– О-у, – из-за угла выскочила моя подруга, держа в руках три бокала для вина. – Я была уверена, что ты вернешься домой, наматывая сопли на кулак. Годовщина как-никак.

Алина – длинноногая брюнетка по совместительству моя соседка и коллега – удивленно на меня таращилась, хлопая нарощенными ресницами.

– И я рада тебя видеть, – пробурчала себе под нос, скидывая форменный плащ.

– Леля! Сонька Золотая ручка приехала, – крикнула она в комнату, назвав меня прозвищем, которое я, мягко говоря, недолюбливала.

Конечно, получила я его не просто так, а по той простой причине, что была ужасно рассеянной, и все время путала свои вещи с чужими, утаскивая их по ошибке. Девчонки даже говорили, что в некоторой степени жутко рады, что моя рассеянность распространяется только на неодушевленные предметы, а не парней, иначе это могло стать настоящей проблемой в наших отношениях. На заре дружбы соседки подозревали, что я страдаю одним не очень приятным психическим заболеванием, выражающемся в склонности к воровству. Поэтому приходилось терпеть дурацкое прозвище, стойко выдерживая шутки о моих шаловливых ручонках. По крайней мере, быть Сонькой Золотой ручкой было приятнее, нежели деменщицей или клептоманкой.

– Раздевайся, мы уже во всю готовы тусить!

Тусить? Громко сказано. Скорее лакать вино, гладить меня по спине, пока я содрогаюсь от рыданий, заверять, что я еще встречу «своего» мужчину, а тот козел, что отказался от такого золотца как я, меня не достоин. Все это под грустные песни Оленьки Бузовой о том, что ей больше не больно, а значит, и мне не должно.

– Сонька! – словно из ниоткуда появилась Леля, раскинув руки в стороны и запрыгивая на меня. От неожиданности я пошатнулась и чуть ее не уронила. – Мы так тебя ждали! Я хочу, чтобы ты немедленно прошествовала к себе в комнату.

– Только не говори, что снова разрисовала зеркало помадой. Я ценю твое творчество, но меня бесит каждый раз отмывать эти художества.