СВИДЕТЕЛЬ
Вечером за мной зашли. Не охранники из подвала, а молчаливый водитель в черном костюме. Он молча вручил мне шпильку с миниатюрной, почти невидимой камерой-булавкой.
— Дон велел. Для страховки. Не теряй.
Это был не подарок. Это был ошейник с GPS. Каждый мой шаг, каждый взгляд теперь принадлежал ему вдвойне.
В гардеробной клуба висело платье. То самое, алое, как свежая кровь. Короткое, с таким разрезом на бедре, что при каждом шаге обнажалась полоска чёрного кружевного белья. Оно не скрывало — оно подчёркивало. Надевая его, я чувствовала, как снова надеваю доспехи из собственной кожи. Я туго собрала волосы в высокий хвост, чтобы они тяжёлой волной рассыпались по спине при движении. Макияж — дымчатые тени, блестящие стрелки, губы цвета бургундского вина. В зеркале смотрела не я, а персонаж. Идеальное оружие-приманка. Я приколола булавку с камерой у сердца, под тканью.
Смена началась. Два захода на шест. Я двигалась на автопилоте, выдавая техничный, холодный танец. Мои глаза, казалось, туманны от желания, но на самом деле выхватывали детали. Я заметила их почти сразу — двух мужчин в дорогих, но неброских костюмах у дальнего бара. Они не смотрели на сцену. Их взгляды были приклеены ко мне, но без интереса. С профессиональной скукой. Его люди. Надсмотрщики.
Во время перерыва я направилась в подсобку за водой, проходя мимо туалетов. Их голоса доносились из-за угла, приглушённые, но отчётливые в моменте затишья музыки.
— ...на «Тиховоде» через час. Дон хочет лично проконтролировать. Говорят, Артур вздумал сопротивляться, привёл того своего грузчика Лео. Будет мясо.
— На Стальном мосту. Там их и возьмут. Чисто. Без свидетелей. Дождь смоет всё.
Кровь отхлынула от лица. Стальной мост. «Тиховод». Через час. Не просто перехват. Ликвидация. Он сам будет там.
Один из охранников вышел, чтобы ответить на звонок. Второй, оставшись один, наливал себе виски из бутылки за барной стойкой. Это был мой шанс. Единственный.
Я вошла в барную зону, пошатываясь, как пьяная, с блуждающей улыбкой.
— Эй, красавчик, налей и мне, а? — мой голос был томным, липким.
Он брезгливо фыркнул, но повернулся к стойке за бокалом. В этот миг я схватила тяжёлую хрустальную стопку, валявшуюся рядом, и со всей силы, вложив в удар всю ярость и страх, треснула ему по затылку. Звук был глухим, костяным. Он осел на пол без звука. Я сорвала с его уха миниатюрную рацию и, сердце колотясь как бешеное, выскользнула через служебный выход прямо в аллею, где грохотал ливень.