🌙 Часть 25. Старая кровь, новые раны

Каэр Морхен, раннее утро. Два дня спустя после «тренировки со знаками».

Лютик проснулся от того, что в комнате было слишком тихо. Не в смысле «Геральт не храпит» — Геральт никогда не храпел, это было бы слишком человечески. А в смысле — зловеще тихо. Даже ветер за окном затих, будто боялся потревожить кого-то.

Он сел на кровати, натягивая простыню на голые плечи. Геральт уже не спал — он стоял у окна, абсолютно голый, что Лютик, несмотря на всю серьезность момента, оценил профессиональным взглядом, и смотрел куда-то вдаль, сквозь замерзшее стекло.

— Ты так смотришь только на монстров, — сказал Лютик, зевая и пытаясь придать голосу беззаботность. — Или на особо дорогие заказы.

— Монстры, — коротко ответил Геральт, не оборачиваясь.

— Конкретнее? Или мне угадывать? Леший? Водяной? Упырь с проблемами самоидентификации?

Геральт наконец повернулся. Его лицо было невозмутимым — как всегда, но Лютик, научившийся читать ведьмака по микроскопическим движениям, заметил: левая бровь опущена на миллиметр ниже правой, а пальцы правой руки слегка сжаты в кулак. Верные признаки очень сильного беспокойства.

— Регис не спал всю ночь, — сказал Геральт, натягивая штаны. — Он сидел в библиотеке и листал какие-то фолианты. Я заходил к нему в два часа ночи — он даже не заметил. Это плохой знак.

— Может, он просто увлекся? — предположил Лютик, тоже начиная одеваться. Рубаха села на плечи как влитая, но пальцы дрожали, когда он застегивал пуговицы. — Регис — ученый. Ученые часто забывают о времени.

— Регис — вампир высшего порядка. Он может не спать неделями без устали. Но он никогда не перестает замечать окружающее. Это вопрос выживания. — Геральт затянул ремень с мечом. — А сегодня он не заметил меня. Не пошевелился. Не вздохнул. Сидел, как статуя, и смотрел на страницу, которую не переворачивал уже час.

Лютик почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— Ты хочешь сказать, что он... завис?

— Я хочу сказать, что он боится. — Геральт бросил взгляд на окно. — И я хочу знать — чего.

***

За завтраком в главном зале царила гнетущая атмосфера. Ламберт, обычно сыпавший язвительными комментариями по поводу и без, молча жевал хлеб, уставившись в одну точку. Эскель хмурился и помешивал похлебку, не поднося ложку ко рту. Цири, которая все еще была в крепости, к общей радости и удивлению, сидела с ножом в руке, готовым к броску, и ее зеленые глаза бегали по углам.

— Что происходит? — наконец не выдержала она. — Я чувствую себя как в склепе. И пахнет... странно. Как перед грозой.