🌙Часть 19. Тварь из горного озера.

Воздух в трапезной Каэр Морхена был спокоен, нарушаемый лишь потрескиванием поленьев в камине и звонким стуком кубка Лютика, который тот нарочито громко ставил на стол после каждого глотка. Он пытался привлечь внимание Геральта, но ведьмак был погружён в изучение карты, его брови были сведены в сосредоточенной складке.

Тишину нарушил тяжёлый, ритмичный стук в дубовые ворота крепости, эхом разнёсшийся по двору. Вскоре в зал, согнувшись под тяжестью своего страха и дорожной котомки, вошёл староста деревни Ущельная Долина — седобородый крестьянин по имени Борво. От него пахло дымом, потом и несмелой надеждой.

— Ведьмак, — начал он, сжимая в руках свою шапку так, что кожа на костяшках побелела. — Нам нужна твоя помощь. На озере... на озере завелась нечисть.

Геральт медленно поднял взгляд. — Рассказывай.

Борво, запинаясь, излил свою историю. Чудовище в Горном Озере, что местные издревле называли Оком Долины, не было кровожадным. Оно не рвало плоть и не утаскивало под воду. Оно методично, словно злобный дух-вредитель, уничтожало их жизнь. Рыбацкие сети, поставленные с вечера, к утру оказывались разорваны в клочья, будто их пропустили через гигантские терновники. Запасы вёдер с уловом, оставленные на берегу, были перевёрнуты, рыба растоптана в зловонную кашу. А по ночам... по ночам с озера доносился звук.

— Это не рык, нет, — старик сглотнул, и его глаза стали влажными. — Это... стон. Такой тоскливый, будто душа младенца застряла между мирами. Женщины плачут, слушая его. Дети не спят. Мужики злые, работать не могут. Рыба — наш хлеб. Без неё мы зимой сгинем.

Лютик, заслушавшись, отодвинул свой кубок. Его бардское сердце, вечно искавшее драму, уже откликнулось на эту историю.

— Стон, говоришь? — переспросил он, подходя ближе. — Может, это не чудовище, а заколдованный принц? Или русалка, оплакивающая потерянную любовь?

Борво мрачно покачал головой. — Никакой принц сети не портит. А следы, которые остаются на грязи... Они большие, перепончатые, но... почти как человеческие. Только когти — длиной с мой палец.

Геральт кивнул, его лицо оставалось невозмутимым. — Плата — три сотни новиградских крон. Половина сейчас.

Староста, явно ожидавший большей суммы, с облегчением выдохнул и принялся отсчитывать потрёпанные монеты. Лютик же смотрел на Геральта с упрёком.

— И никакого сочувствия? Просто бизнес?

— Именно, — отрезал Геральт, поднимаясь. — Собирайся. Мы выдвигаемся через час.

***