🌙 Часть 20. Возвращение Бури
Прошло несколько недель после истории с троллем. В Каэр Морхене наступило хрупкое, но ощутимое спокойствие. Отношения Геральта и Лютика обрели новую глубину после совместно пережитой моральной дилеммы. Они уже не просто любовники, связанные страстью и шантажом, а партнёры, прошедшие испытание.
Однажды вечером они сидели в главном зале. Лютик, вдохновлённый, наигрывал на лютне новую, на удивление лиричную и не похабную мелодию. Геральт, вопреки привычке, не просил его заткнуться, а слушал, полузакрыв глаза, откинувшись в кресле. Его пальцы лежали на подлокотнике, и мизинец почти касался руки Лютика, лежавшей на струнах. Это был крошечный, почти незаметный жест, но для них обоих он значил больше, чем любые слова.
Воздух в зале вдруг застыл. Пламя в камине дрогнуло и припало к поленьям, словно в страхе. Геральт мгновенно открыл глаза, его тело напряглось, будто перед боем. Лютик оборвал аккорд на полуслове, и струны жалобно звякнули.
Они появились в дверях беззвучно, как призраки. Цири — в дорожных кожаных доспехах, её пепельные волосы были собраны в практичный пучок, а на лице застыло выражение решимости, смешанной с усталостью. И Йеннифэр.
Она была похожа на королеву, вернувшуюся в своё разорённое королевство. Высокая, прямая, в чёрном платье, от которого веяло холодом и звёздной пылью. Её фиолетовые глаза, словно раскалённые аметисты, медленно обвели зал, скользнули по Геральту, и наконец остановились на Лютике. В них не было прежней ярости. Там была ледяная, бездонная пустота, куда страшнее любого гнева.
Лютик почувствовал, как кровь стынет в его жилах. Он инстинктивно отодвинулся от Геральта, но ведьмак, наоборот, выпрямился и его рука легла на эфес меча — не для того, чтобы обнажить его, а как на якорь, на единственную точку опоры в обрушившемся мире.
— Йеннифэр, — произнёс Геральт. Его голос прозвучал низко и ровно, но Лютик, сидевший рядом, уловил в нём лёгкую хрипотцу.
— Мама... — тихо сказала Цири, и в её обращении к Йеннифэр слышалась и мольба, и предупреждение.
Чародейка проигнорировала их обоих. Она сделала несколько бесшумных шагов вперёд, её взгляд был прикован к Лютику.
— Так вот он, — её голос был тихим, словно шелест ядовитых листьев. — Тот, ради кого было разрушено всё. Ты не выглядишь стоящим такого разрушения, бард.
Лютик сглотнул, пытаясь найти хоть каплю своего обычного красноречия, но его горло было сжато тисками страха.
Цири шагнула между ними, как когда-то в пылающем Цинтре.