🌙 Часть 28. Сердце тьмы и песня света.

Каэр Морхен, раннее утро. За час до выхода.

Лютик проснулся от того, что Геральт гладил его по волосам. Нежно, почти благоговейно — так гладят что-то очень ценное, что вот-вот могут потерять.

— Ты смотришь на меня как на покойника, — пробормотал Лютик, не открывая глаз.

— Как на живого, — поправил Геральт. — Который может стать покойником.

— Оптимист.

— Реалист.

Лютик открыл глаза. Комната была залита бледным, больным светом — солнце никак не могло пробиться сквозь тучи, которые нависли над долиной после пробуждения демона.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Геральт.

— Как будто меня переехала телега с кирпичами. А потом кирпичи решили станцевать на мне джигу.

— Так же, как и я.

— Приятно знать, что мы страдаем синхронно.

Геральт усмехнулся — уголками губ, едва заметно — и поцеловал его в лоб.

— Вставай. Нас ждут.

В главном зале уже собрались все.

Регис разливал по кружкам какой-то травяной отвар — горький, бодрящий, с привкусом мяты и чего-то еще, неуловимого. Ламберт и Эскель молча завтракали, их лица были мрачными, но спокойными. Детлафф стоял у окна, глядя на горы. Его лицо было бледнее обычного, под глазами залегли тени — древний вампир не спал всю ночь.

— Все собрались? — спросил Геральт, входя в зал.

— Все, — кивнул Регис. — Кроме Цири. Она уехала на рассвете, как ты и просил.

— Хорошо.

— Не хорошо, — буркнул Ламберт. — Она могла бы помочь.

— Могла бы умереть, — поправил Геральт. — Я не хочу рисковать ею.

— А нами ты рисковать хочешь? — Ламберт усмехнулся, но беззлобно.

— Вы — ведьмаки. Вы знали, на что шли.

— А бард? — Ламберт кивнул на Лютика. — Он знал?

— Я всегда знал, что рано или поздно меня убьет любовь к ведьмаку, — сказал Лютик, садясь за стол. — Просто надеялся, что это случится позже.

— Оптимист.

— Реалист.

Детлафф отошел от окна и сел напротив Региса. Его глаза — сегодня карие, почти человеческие — смотрели куда-то в сторону.

— Эмиэль, — сказал он тихо, так, чтобы слышали только они двое. — Я хотел сказать... вчера. Когда я чуть не напал на Ламберта.

— Ты уже извинился, — ответил Регис.

— Я не об извинениях. — Детлафф помолчал. — Я о том, что ты сказал. О семье.

Регис поднял бровь.

— Я подумал... — Детлафф усмехнулся — горько, безрадостно. — Я бы тоже хотел, чтобы за меня так стояли горой. А не только я. За всех. Вечно.

— Ты можешь остаться, — просто сказал Регис. — Если мы выживем. Если всё закончится благополучно. Эти ребята... они могут стать семьей и для тебя.

Детлафф посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — то ли надежда, то ли страх.