🌙 Часть 29. Новая реальность.

Каэр Морхен. Первый день после битвы.

Лютик не помнил, как его принесли в спальню.

Помнил только руки Геральта — крепкие, дрожащие, которые держали его так, будто он был сделан из стекла. Помнил голоса — Регис говорил что-то о восстановлении, о сне, о времени. Помнил, как Ламберт, обычно такой циничный, тихо спросил: «Он выживет?» — и как Эскель ответил: «Должен».

А потом была тьма. Не та, что от демона — пугающая, живая, шепчущая. А простая, глубокая, без снов. Тьма, в которой не было ничего.

Он провалялся в ней трое суток.

Геральт не спал. Он сидел у кровати, сжимая холодную руку Лютика, и слушал его дыхание. Тихое, прерывистое, но живое.

— Ты должен поесть, — сказал Регис, заходя в комнату с подносом. — И поспать. Хотя бы пару часов.

— Не хочу, — голос Геральта был хриплым, чужим.

— Геральт...

— Я сказал — не хочу.

Регис поставил поднос на стол, подошел ближе, положил руку на плечо друга.

— Ты не поможешь ему, если свалишься сам. Он нуждается в тебе. Живой. Здоровый.

Геральт поднял голову. Его глаза — красные от бессонницы, желтые зрачки сузились — смотрели на Региса с тоской, которую вампир не видел в них никогда.

— Он не просыпается.

— Проснется. Ему нужно время. Демон выжег часть его души. Не убил, но... ранил. Глубоко.

— Я должен был защитить его.

— Ты не мог. Это был его выбор. Его жертва.

— Я не хотел, чтобы он жертвовал.

— Никто не хочет. Но он сделал это — ради тебя. Ради нас всех. — Регис сжал его плечо. — Уважай его выбор. И будь рядом, когда он откроет глаза.

Геральт кивнул. И остался сидеть, не отпуская руки Лютика.

На четвертый день Лютик открыл глаза. Комната была залита солнечным светом — ярким, живым, совершенно не таким, как в башне. Геральт спал рядом, сидя в кресле, его голова упала на край кровати, рука все еще сжимала пальцы барда.

Лютик посмотрел на него долгим взглядом.

Седые волосы разметались по плечам, лицо было бледным, под глазами залегли черные круги. Он выглядел уставшим — старше, чем был на самом деле. И красивым. До боли.

— Геральт, — прошептал Лютик.

Ведьмак проснулся мгновенно — вскочил, сжал его плечи, заглянул в глаза.

— Ты... ты живой.

— Я всегда живучий. — Голос Лютика был хриплым, слабым, но в нем проскользнула тень привычной насмешливости. — Ты сам говорил.

— Три дня. Ты был без сознания три дня.

— Всего? А казалось — вечность.

Геральт прижал его к себе — осторожно, боясь сломать, сжать слишком сильно. Лютик уткнулся лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах — кожи, металла, пота.

— Я испугался, — прошептал Геральт. — Сильнее, чем когда-либо.