Глава 31

Она просит:
«Расскажи мне о любви!»
Не хочу обрекать тебя на муки,
Поэтому молчу.

Грязь – Расскажи мне о любви

***

Тик-так. Тик-так. Тик-так. Часы с маятником каждую секунду пытаются разрушить тишину, но она такая плотная, вязкая, тяжёлая, что даже мерное тиканье часов в ней растворяется.

Я сижу на диване, дёргаю левой ногой; маме не нравится, когда я так делаю. Ей не нравится, когда я дергаюсь, будто я больная. Но, на самом деле, она не со зла возмущается: ей просто не хочется видеть, как сильно на меня повлиял отец, его поступки, её поступки. Но сейчас я решительно могу заявить, что я в порядке. Я не разрушена на части, я не притворяюсь сильной. Все так и есть.

На самом деле, все сейчас очень даже неплохо. Только Антон вляпался опять по самые не хочу, но это вроде как разрешилось, а ещё... А больше я ничего не знаю. Единственный мой источник информации перестал мне её поставлять, мягко намекнув, что мой девичий ум не способен на переваривание всего происходящего. И он чертовски заблуждается. Поэтому я приехала именно в то время, когда и Артём, и Антон, и его Соня находились в огромной беспросветной заднице.

Насколько я понимаю, все разрешилось. Всех из того сборища Могилы повязали, а его самого посадили на домашний арест, нацепив браслет на ногу, где он будет находиться до окончания судебного разбирательства. Нас этот факт удивил, мягко скажем, сильно: Могила обладает такими связями и возможностями, и до недавних пор все ему сходило с рук.

Но все меняется.

Остальных подробностей я не знаю. Знаю только, что Соня должна прийти к нам на ужин примерно через час или около того. Она все ещё злится на Антона за всю ту ложь, которой он её кормил, но если она согласилась прийти, значит не все потеряно.

Я выхожу из комнаты Артёма, бросив взгляд на синие стены и рисунки, в беспорядки лежащие на столе. Все так, как обычно. Так, как должно быть. Я улыбаюсь воспоминаниям, появившимся в моей голове, и выключаю свет. Спускаюсь вниз, откуда доносится запах чего-то до ужаса вкусного. Ирина стоит в фартуке, дорезая помидоры в салат. Все её движения идеальны, аккуратны, просчитаны наперёд. Её спина всегда прямая, глаза всегда блестят, и жизненная энергия из этой женщины бьёт ключом.

— Кира, я думала, ты там заблудилась! — восклицает она. — Я ничего не успеваю! Вот засранцы, как только про готовку заговорила, у всех мужиков в этом доме сразу дела появились...

Я улыбаюсь её милому ворчанию, надеваю фартук и принимаюсь помогать по кухне.