XXXII

Решение было принято. В стерильной тишине безопасного дома закипела работа, безмолвная и эффективная. «Призрак», казалось, материализовался из воздуха, его пальцы уже летали по клавиатурам развернутого командного центра в подвале. Экраны ожили, показывая карты, схемы канализационных систем Цюриха, тепловые сигнатуры зданий, потоки данных.

Эвелина сидела рядом с ним на вращающемся кресле, закутанная в плед, словно в доспехи. Ее лицо было бледным, но сосредоточенным. Она поглощала всю информацию, которую «Призрак» ей показывал — интерфейс системы слежения, каналы связи, протоколы безопасности. Она задавала вопросы, короткие и точные, и кивала, запоминая. Это была не истеричная девчонка, а студентка, с отчаянным рвением изучающая предмет, от которого зависит ее жизнь.

Сережа наблюдал за этим, опершись о косяк двери, и чувствовал себя абсолютно бесполезным. Его мир — код, алгоритмы, переговоры с инвесторами — рассыпался в прах перед этой грубой, тактической реальностью. Он был лишним в этом танце хищников.

Аршавин стоял у стола, изучая распечатанные спутниковые снимки склада. Его мобильный звенел каждые несколько минут — тихие, короткие разговоры на разных языках. Он стягивал ресурсы. Оружие, транспорт, поддельные документы, людей. Механизм, который он годами оттачивал, приходил в движение.

— Рита будет на позиции к 18:00, — доложил «Призрак», не отрываясь от экрана. — Она подтверждает наличие минимальной охраны. Пять, возможно, шесть человек. Сложная система датчиков движения по периметру.

— Цель? — спросил Аршавин.

— Подтверждение присутствия Лоренца или его людей. Захват образцов оборудования, данных. По возможности, взятие языка.

Аршавин кивнул.
— Готовность группы к 20:00. Входим в 22:00. Полная тишина.

Сережа не выдержал.
— А что я буду делать? — его голос прозвучал громче, чем он планировал.

Все посмотрели на него. Аршавин оценивающе.
— Вы, молодой Титов, останетесь здесь. Вы — наша страховка. Если что-то пойдет не так, именно вы должны будете вывезти Эвелину и уничтожить все следы этого места.

— То есть я буду сидеть тут, как мальчик на побегушках? Пока вы все рискуете?

— Вы будете выполнять самую важную роль, — холодно парировал Аршавин. — Роль последнего рубежа. Это не менее опасно, чем штурм. Лоренц умён. Если это ловушка, он ударит сюда. И вам придется с этим справляться.

Сережа сжал кулаки. Он ненавидел эту логику. Ненавидел свою беспомощность.