молчание и страхи

Дилан не стал говорить больше. Он просто остался сидеть рядом, пока дыхание Лололошки не выровнялось, пока плечи перестали быть такими напряжёнными. Вода под мостом шуршала, как будто кто-то листал страницы — медленно, не торопясь.

— Пойдём, — наконец сказал Дилан. — Не домой. Просто… пройдёмся.

Лололошка кивнул. Встал не сразу, словно проверяя, выдержит ли его тело собственный вес. Выдержало.

Они шли молча. И это молчание было другим — не давящим, не пустым. В нём не требовалось быть смешным, умным, нужным. Можно было просто идти.

— Ты знаешь, — сказал Лололошка спустя несколько кварталов, — я правда стараюсь. Быть… хорошим. Для вас. Для всех.

— Я знаю, — ответил Дилан.

— Но иногда кажется, что чем больше стараюсь, тем меньше меня остаётся.

Дилан остановился. Повернулся к нему полностью.

— Тогда, может, дело не в том, чтобы стараться, — сказал он тихо. — А в том, чтобы позволить себе быть разным. Не только «удобным Ло».

Лололошка усмехнулся — криво.

— Джон бы сказал, что это инфантилизм.

— Джон боится хаоса, — спокойно ответил Дилан. — А ты — пустоты. Это разные страхи. Но ни один из них не делает вас плохими.

Им пришлось разойтись у перекрёстка. Дилан ушёл первым, несколько раз обернувшись. Лололошка стоял и смотрел ему вслед, пока силуэт не растворился в вечернем свете.

Впервые за долгое время он не чувствовал, что его бросили.

---

Ночь прошла беспокойно. Сны были рваными — обрывки разговоров, мост, вода, чьи-то голоса за спиной. Но проснулся он не с тяжестью, а с ясным, хоть и неприятным пониманием: откладывать разговор больше нельзя.

Джон написал сам.

Нам нужно поговорить. Сегодня. Без ухода посередине.

Лололошка долго смотрел на сообщение, прежде чем ответить.

Да. Давай.

Они встретились в маленьком кафе, где обычно было шумно и тесно, но сейчас — почти пусто. Джон сидел у окна, с чашкой давно остывшего кофе. Выглядел собранным. Слишком собранным.

— Я не хотел на тебя давить, — сказал он сразу, без приветствий. — Но меня бесит неопределённость.

— Я знаю, — ответил Лололошка. — И мне жаль, что я не сказал раньше.

— Сказал что?

Лололошка глубоко вдохнул.

— Что мне бывает тяжело. Что я не всегда могу быть вовремя, весело, нормально. И что когда вы ссоритесь из-за меня… я чувствую, будто меня слишком много.

Джон нахмурился.

— Мы ссорились не из-за тебя. Мы ссорились потому, что по-разному смотрим на вещи.

— Но спусковым крючком был я.

— Возможно, — признал Джон после паузы. — Но это не значит, что ты обязан исчезать, чтобы всем было проще.

Эти слова прозвучали неожиданно мягко.