ГЛАВА46- «Падая в темноту»

"И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя."
— Фридрих Ницше

Ночь.

Адам толкнул дверь и замер на пороге, потому что первое, что он увидел — её спину. Тонкую, напряжённую, с выступающими позвонками под тканью чёрной пижамы. Этот дурацкий хлопок скрывал всё, что он любил — изгиб поясницы, мягкость кожи, родинку на плече, которую он целовал прошлой ночью, — и делал её похожей на тень, готовую исчезнуть, раствориться в темноте коридора, стоит ему моргнуть.

Она двигалась быстро, почти лихорадочно. Зарядка полетела в сумку — провод запутался, она дёрнула, не глядя. Следом телефон, экран на секунду вспыхнул, осветив её пальцы, и погас. Книга — та, что он видел на её тумбочке, с загнутыми страницами. Мелочи с полки: заколки, бальзам для губ, флакончик с духами, от которых пахло ванилью и чем-то тёплым, домашним. Она хватала всё подряд, не разбирая, лишь бы скорее, лишь бы заполнить сумку, лишь бы успеть до того, как он войдёт.

Сумка — небольшая, чёрная, дорожная — лежала на кровати наполовину заполненная. Ремешок свешивался почти до пола и чуть покачивался, когда она бросала внутрь очередную вещь.

Она собиралась уйти.

Эта мысль ударила под дых сильнее, чем удар Томми в челюсть год назад. Сильнее, чем пуля, застрявшая когда-то в плече. Сильнее всего, что он испытывал за последние годы. Адам почувствовал, как внутри что-то оборвалось — не упало, а именно оборвалось с противным хрустом натянутой струны — и покатилось вниз, в холодную, липкую пустоту, оставляя за собой только тягучую, обжигающую ярость.

Он шагнул в комнату и плотно закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как взведённый курок — громко, необратимо, эхом разнёсся по спальне, отражаясь от стен, увешанных дорогими картинами, от тяжёлых штор, от всего этого роскошного интерьера, который вдруг стал чужим и холодным.

— Куда это ты собралась?

Голос вышел ровным. Слишком ровным. Таким, каким он отдавал приказы, от которых люди бледнели и начинали заикаться. Таким, каким он подписывал смертные приговоры, даже не повышая тона. Но внутри уже начинало закипать — медленно, как смола на огне, тягуче и неотвратимо. Каждая секунда её молчания добавляла градусов.

Лиана даже не обернулась. Продолжала запихивать вещи в сумку, будто не слышала, будто он был пустым местом, будто его голос ничего не значил. Лямка сумки соскользнула с её плеча, и она дёрнула её обратно резким, раздражённым движением.

— Я сегодня буду спать у Эммы.