ГЛАВА45- «Игра в мафию.»

«Я защищаю тебя так, как умею. Не проси меня быть мягким — я не умею. Но проси меня быть рядом — и я буду всегда.» — Эрих Мария Ремарк

Лоренцо метался по комнате, как загнанный зверь в слишком тесной клетке.

Его шаги были резкими, нервными, подошвы скрипели по линолеуму, и каждый скрип отдавался в висках пульсирующей болью. Он подходил к двери, распахивал её, выглядывал в коридор — пусто, длинный коридор уходил в обе стороны, освещённый тусклыми ночниками, и в этом свете стены, казалось, сдвигались, сужались, давили на виски. Ни шагов, ни голосов, только гул вентиляции, похожий на дыхание огромного зверя, затаившегося в темноте.

— Где, блядь, она шляется?.. — прошипел он сквозь зубы, и звук его голоса в этой тишине прозвучал как выстрел.

Он возвращался вглубь комнаты, проводил рукой по волосам — жёстким, сальным от пота и нервов, — раздражённо выдыхал, снова шёл к окну, отдёргивал край шторы, вглядывался в темноту двора. Там было пусто: ни машин, ни фигур, только редкие фонари бросали жёлтые пятна на асфальт.

— Если она меня кинула... — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья — только та холодная, вязкая злоба, которая копилась годами и теперь грозила выплеснуться наружу, затопить всё вокруг.

Винсент лежал неподвижно — как всегда. Лицо бледное, почти восковое, глаза открыты, но стеклянные, безжизненные, как у куклы. И всё же — слишком живые для человека, который ничего не слышит. В них отражался свет мониторов, и в этом отражении Лоренцо видел себя — искажённого, злого, почти безумного.

— Смотришь, да? — процедил он, подходя ближе. — Смотришь своими пустыми глазами.

Он остановился в изголовье, навис над ним, как коршун над добычей.

— Я пришёл тебе высказаться, — произнёс он тихо, почти ласково, и от этой ласковости по коже шли мурашки. — Всё, что копилось годами. Всё, что я хотел сказать тебе в лицо, но ты никогда не давал мне этой возможности.

На его лице вздулись жевательные мышцы. Челюсть сжималась так, что, казалось, зубы сейчас треснут. В уголках губ собиралась слюна — от ярости он почти не контролировал себя. Глаза были налиты кровью, белки покраснели, зрачки сузились в две чёрные точки.

Он выпрямился, прошёлся вдоль кровати, засунув руки в карманы, как хозяин, осматривающий свои владения.