Клара.

Слуги, облачённые в тёмные, бесшумные одеяния, втащили Клару в зал, её ноги волочились по холодному, отполированному до блеска каменному полу. Они небрежно бросили её, как мешок с мусором, и она глухо ударилась о мрамор, выдохнув воздух. Огромные кованые двери с лязгом захлопнулись за ней, отрезая любой путь к отступлению. Звук эхом прокатился по залу, словно приговор. В воздухе витал густой, удушающий запах ладана, смешанный с приторным ароматом свежей крови и горьким привкусом страха.На троне, высоко над ней, словно выросший из самого мрака, восседал Ариман. Его фигура была вырезана из ночи, облачённая в чёрное, украшенное серебром и рубинами одеяние, которое казалось живым в мерцающем свете факелов. Глаза его, хищные и сияющие, смотрели на Клару с кривой, насмешливой улыбкой, которая не достигала их холодных глубин. Он был воплощением власти, абсолютной и безжалостной.

Клара попыталась подняться, отряхнуться, но её тело не слушалось, а разум всё ещё цеплялся за остатки гордости. Она подняла взгляд на Аримана, в её глазах мелькнула отчаянная надежда.

— Почему ты не убил их? Лию и Каина? — спросила она, голос её дрожал от смеси страха и непонимания. — Они же... ты же должен был...

Ариман медленно спустился с трона и лениво повернулся к ней спиной, его движения были плавными, как у хищника, играющего со своей добычей.

— Убить Каина и Лию? — переспросил он, словно удивляясь её наивности. Его голос был гладким, как шёлк, но в нём звенела сталь. — Нет, нет... Они мне ещё нужны. У каждого своя роль в моей пьесе, Клара. И их роли гораздо важнее, чем ты можешь себе представить.

Клара напряглась, её сердце заколотилось в груди. Она чувствовала, как её надежды рушатся, но всё ещё цеплялась за остатки амбиций.

— А мне? — хрипло спросила она, её голос был едва слышен. — Какова моя роль? Ты же обещал...

Ариман был как кошмар, который не отпускает даже после прохождения. Его шаги были бесшумными, но каждый из них отдавался гулким эхом в её сознании. Он подошёл совсем близко, наклонился, его палец, холодный, как лёд, провёл по её подбородку, заставляя поднять голову.

— Ах, Клара, — прошептал он, его голос был полон притворной нежности, от которой по коже пробегали мурашки. — Ты была права. Алексис действительно слаб для тебя. Неумелый, жалкий, скучный. Ты заслуживаешь большего.

Его губы приблизились к её уху, и он шепнул, его голос понизился до зловещего шёпота: