Глава 32.
Гостиная Дориана погрузилась в густой, небрежный полумрак, который идеально соответствовал его настроению. Свет из высоких, стрельчатых окон почти не проникал сквозь плотные, бордовые портьеры, и единственным источником освещения был мягкий золотистый свет, льющийся из пары старинных ламп. Он освещал полированный дубовый столик, на котором стоял низкий, огранённый бокал. В воздухе всё так же витал тонкий, горьковатый аромат бренди, смешанный с запахом старой кожи и холодной амбры.
Дориан восседал в глубоком кресле, его поза была образцом небрежной, тысячелетней власти: расслабленная, но готовая в любой момент сжаться в смертоносную пружину. Он поднес бокал к губам. Звук льда, слегка стукнувшего о стекло, был единственным, что нарушало тихий, почти медитативный джаз, всё ещё играющий из невидимых динамиков.
Лия сидела на краю дивана. Каждый мускул её тела был напряжён. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, словно хрупкий мотылек в музее, под взглядом коллекционера. С каждым словом, с которым она делилась своей историей о Печати, Аримане и Пустоте, холодный, коньячный взгляд Дориана становился всё более пронзительным, словно он взвешивал не только информацию, но и саму её душу. Она видела, как он считает её пешкой, и это злило, но и пугало одновременно.
Тейя стояла у камина, её силуэт, освещенный снизу, казался высеченным из камня, терпеливым и древним.
— ...И Ариман верит, что Пустота — его инструмент, — завершила Лия, её голос слегка хрипел от напряжения. — Но она сожрёт его, его людей и весь Айленд. Мы пришли к тебе, потому что ты — единственный, в чьей власти это остановить.
Дориан медленно отпил, и его глаза, казалось, стали на тон темнее, как остывающий янтарь.
— Увлекательная история, Лия, — он произнёс её имя, как ударный слог, наслаждаясь звуком. — Ариман, конечно, сумасшедший, но Каин... он всегда был слишком эмоционален. И ты. Ты — слишком человечна для такой большой игры. Как ты вообще рассчитываешь выдержать завершение ритуала? Ты умрёшь от напряжения силы, которая в тебе заключена.
Тейя оттолкнулась от камина, и в её движении было что-то стремительное и опасное, словно пробуждение древнего зверя.
— Чтобы править бессмертными, Лия должна перестать быть смертной, — голос Тейи был ровным, но каждое слово прозвучало, как приговор.