часть 7

Микроавтобус, тот же, что утром, ждал их у обочины. На этот раз никто не спешил — все двигались лениво, как после сытного обеда и пары лишних булочек. Кто-то уже зевал, кто-то переговаривался вполголоса, пытаясь не вспугнуть эту расслабленную атмосферу.

Сэм первым юркнул внутрь, моментально заняв своё утреннее место — у окна и рядом с Лиамом, который тут же развалился, уткнувшись в телефон. Они что-то бубнили про игру, в которую собирались «зарубиться» вечером, будто уже забыли, что рабочий день ещё не закончен.

Кэтрин села ближе к водителю, выставив на подлокотник свою бутылку с мятной водой и обмахиваясь фантиком от пирожного — жара потихоньку подкрадывалась. Она снова пыталась затеять разговор с Мариусом, но тот, как обычно, только кивнул, а потом сделал вид, что слушает музыку в наушнике. Даже если музыки там не было.
Лу устроился в середине салона, у окна, будто надеясь раствориться в пейзаже. Он смотрел на улицы, на вывески, на прохожих — на всё, только не на Лео, который сел через проход, под углом, откуда мог отлично наблюдать за ним. И, конечно же, делал это.

— Ну как бургер? — спросил Лео, чуть наклоняясь ближе.
— Нормальный, — пробормотал Лу, не глядя.
— Думаю, ты заслужил десерт. Хотя бы за то, как у тебя получается быть таким милым даже, когда молчишь.

Лу покраснел, едва не уронив рюкзак, который держал на коленях. Ответить ничего не успел — Мариус, сидящий сзади, слегка наклонился вперёд.
— Мы сегодня вообще репетируем романтическую сцену? Или Лео просто решил взять на себя кастинг на роль третьего лишнего?

В автобусе раздался сдержанный смешок. Кто-то хмыкнул. Кто-то обернулся. А Сэм, не теряя момента, повернулся к Лиаму:
— Ага, пошло-поехало. Градус снова растёт.
— Можем снимать за кулисами, выкладывать как доп-контент, — поддакнул Лиам. — «Юные сердца: ревность edition».
— С рейтингом 18+, — добавил оператор, тоже не отставший в ехидстве.

Мариус после этого откинулся обратно на спинку, надев наушники. Лео тихо рассмеялся, но, похоже, немного сбавил напор. А Лу... Лу просто смотрел в окно. Молчал. И медленно гладил замок на рюкзаке пальцами.

Автобус мчал их обратно к школьной локации, и за окнами сменялись знакомые улицы, дома и вывески. Но в салоне, несмотря на притихшие разговоры, воздух будто электризовался.
У всех на лице — беззаботность.
А у кого-то внутри — целая буря.

Автобус тронулся, и через пару минут они подъехали к школьной локации — старое здание с классическими колоннами, ржавыми решётками и атмосферой настоящей учебы, а не постановки. Как только двери распахнулись, команда тут же высыпала наружу, кто-то потянул тяжёлое оборудование, кто-то проверял списки и расстановку камер.

Кэтрин с её привычной неугомонной энергией сразу бросилась в гуще событий — на первый взгляд, медсестра, но на деле вечный двигатель. Пока кто-то спорил о ракурсах, она бегала с бинтами, таблетками и какими-то непонятными приборами, помогала одному из актёров натянуть грим, другому принесла воду, при этом успевая улыбаться и подбадривать всех вокруг. Типичная медсестра в своей стихии: когда надо — исчезнет, а когда не надо — бежит как угорелая, не давая расслабиться.
Лео, в свою очередь, прочно обосновался возле своего гримёрного кейса. Его руки уверенно перебирали кисточки и краски, аккуратно поправляли детали на лицах ребят, шептали что-то Лу, когда тот проходил мимо — мягко, но с лёгкой игривостью, будто подогревая атмосферу не только на площадке, но и вне неё. Лео явно кайфовал от своей роли «главного по лицам» и умел ловко переключать внимание между гримом и лёгкими флиртами.

Все вокруг суетились, готовились к следующему дублю. Камеры, микрофоны, свет — всё шло по плану, а за этим хаосом с улыбками и терпением следили только те, кто умел держать ситуацию под контролем.
Мариус стоял чуть в стороне, сложив руки, наблюдая за движением. Лу нервно перебирал пальцами рюкзак, но уже немного успокаивался — знал, что впереди работа, а значит — надо быть в своей зоне.
В общем, рабочий ритм набирал обороты, и скоро всё погрузится в съёмочный процесс — настоящий, с огнями, нервами и улыбками.

После обеда атмосфера на площадке стала более собранной — каждый понимал, что до конца дня нужно выложиться по полной. Ребята по очереди выходили на сцену, повторяя свои сцены, ловя нужные эмоции, иногда теряясь в деталях, но в целом стараясь держать темп.

Лу и Мариус, несмотря на внутреннее напряжение и неловкость, постепенно входили в роль — камера не прощала ошибок, и им приходилось всё время быть наготове. Режиссёр, периодически выкрикивая «Снято!» и «Отлично!», подталкивал всех к максимальной отдаче. Саар и Рози оживляли сцены, добавляя немного лёгкости и искринки, чтобы сбалансировать драму. Лео мелькал между актёрами, подтягивал макияж, поправлял причёски — его работа была на вес золота, особенно в моменты, когда кто-то начинал уставать.
Между дублями ребята быстро переговаривались, иногда шутя, но в основном молчали, концентрируясь на том, чтобы успеть всё сделать. Кэтрин с лёгкой улыбкой наблюдала за ними со стороны, тихо подсказывая что-то, помогая и подбадривая, но не мешая.

Постепенно свет начал угасать, а тени от деревьев удлинялись — день подходил к концу. Последние кадры снимались уже почти в сумерках, когда приходилось включать дополнительный свет, чтобы не потерять ни одной детали.
Наконец режиссёр объявил последний дубль, и с облегчением, но гордостью ребята выдохнули. День был длинным, но продуктивным. Съемочная группа начала собирать оборудование, а актёры, уставшие, но довольные, потихоньку разъезжались по своим номерам.

Лу и Мариус шли рядом, усталые, но с тихим ощущением, что этот день они точно не забудут.

Пока ребята неспешно направлялись к такси, Энтони, режиссёр, собрал всех на пару минут. Его лицо было серьёзным, и в голосе звучала важность.
— Слушайте, — начал он, — завтра у нас на площадке будет коуч — психолог, который поможет нам с одной довольно важной сценой. Понимаете, «Юные сердца» — это не просто про первые чувства и романтику. Это про принятие себя, про честность с собой и с другими. Нам важно показать это максимально искренне.
Он сделал паузу, чтобы все впитали.
— Завтра снимаем сцену на поляне — откровенный разговор между Элиасом и Александром. Там Александр расскажет, что у него был парень. Чтобы всё получилось естественно и не получилось неловко, мы пригласили специалиста. Он поможет ребятам разобраться в эмоциях, подготовиться к этой сцене.
Энтони кивнул, глядя на Лу и Мариуса.
— Это очень важно. Специалист — не для того, чтобы контролировать или вмешиваться, а чтобы помочь, дать поддержку и сделать так, чтобы всё было по-настоящему. Такой подход только на руку.
Он ещё раз коротко оглядел команду.
— Так что завтра — день серьёзной работы. Готовьтесь.
Ребята переглянулись, кто-то кивнул, кто-то молча воспринял, а атмосфера немного поменялась — появилось чувство, что фильм и правда для всех не просто проект, а что-то личное и настоящее.

Энтони уже собрался было отпустить всех, но остановился, будто вспомнив главное. Голос его стал чуть мягче, но не менее твёрдым:
— И ещё. Этот коуч — он будет не один день. Он будет появляться на площадке и дальше. Не только ради завтрашней сцены, — он на секунду перевёл взгляд на Лу и Мариуса, — но и вообще. Чтобы поработать со всеми вами.
Он обвёл взглядом всю команду. Никого не выделяя, но и не расплываясь.

— Потому что это не просто проект. Это история, которая касается каждого. Это урок. О принятии, любви, доверии — к себе и друг к другу. Мы с вами должны прожить это вместе. Чтобы финал стал настоящим — мы сами должны дойти до него. Как команда. Как семья.
Кто-то заулыбался. Кто-то хмыкнул, но без иронии. Сэм даже шепнул что-то Лиаму, тот в ответ слегка кивнул, но впервые — без идиотской ухмылки.
Энтони продолжил:
— Будут общие сессии. Разговоры. Упражнения. Это часть процесса. Чтобы вам — всем — стало легче. И Лу с Мариусом не были единственными, кто работает с коучем. Вы все будете в этом. Вместе. Без давления. Но с пониманием.

Он кивнул, словно подводя итог:
— Так что завтра — первый такой шаг. Важно, чтобы каждый это принял серьёзно. И понял: фильм заканчивается, а то, что вы почувствуете и проживёте здесь — останется.
И на какое-то странное, короткое мгновение даже самые болтливые замолчали.

Все привычно рассаживались по машинам, будто по давно заученному сценарию — даже не обсуждая, кто с кем. День вымотал, и каждый уже жаждал просто сесть и уткнуться в окно.

В первом такси водитель привычно занял своё место, а следом — Энтони, со своим строгим блокнотом, телефоном и вечной сосредоточенностью. Он сразу пристегнулся, кивнул коротко водителю — поехали, мол, как только все загрузятся.

Сзади тоже было всё по отработанному шаблону.
Слева, у окна, первым забрался Мариус — вытянул ноги, молча глянул в окно, будто вырезал себя из происходящего вокруг. Никаких слов — только лёгкий вздох.

Справа, напротив, плюхнулась Саар. Как всегда — с наушником в одном ухе и каким-то блокнотом, в котором она всё ещё что-то помечала, явно не отпускала режиссёрская жилка.
А между ними, чуть потеснившись, уселся Лу.
Он, как обычно, неловко подтянул рюкзак к ногам, дважды проверил, застегнулся ли, и на секунду замер. Между Мариусом и Саар было не так много места, но почему-то именно рядом с Мариусом — чуть ближе, на миллиметр — было спокойнее. Хотя взгляд у Мариуса всё ещё упирался в стекло.
Машина тронулась.

Лу скосил взгляд — Саар хмуро листала что-то, а Мариус не шелохнулся. Всё по плану. Всё, как и должно быть.
Почти.

Такси мягко затормозило у входа в отель. Уже начинало темнеть — небо заливалось серыми оттенками, улицы постепенно теряли дневную резкость. Фары машин отражались в витринах, а внутри автомобиля повисла сонная тишина.
Энтони первым вышел, поблагодарил водителя и, не оборачиваясь, направился в холл. Было видно — он уже в голове прокручивал завтрашний день, сцену на поляне, коуча, тайминг, всё подряд. Он всегда был на шаг впереди.

Саар, зевнув, вывалилась из машины следом, вяло махнула Лу рукой, мол, пока, и скрылась за стеклянными дверями отеля. Наверняка пойдет еще что-то писать в блокнот — или снова спорить с Рози, кто из них станет режиссёром первой.

Мариус вышел последним. Движения неторопливые, почти ленивые. Он обошёл машину, как будто забыл, что Лу ещё внутри.
— Идёшь? — бросил, не глядя, но вроде как в сторону Лу.

Тот встрепенулся, натянул рюкзак на плечо и выскочил из салона, чуть не запнувшись о порог.
— Ага, иду, — выдохнул, чувствуя, как уши краснеют. Сам от себя устал.

Внутри отеля ребята один за другим растворялись в коридорах и лифтах. Кто-то махал, кто-то бурчал «до завтра», кто-то уже не разговаривал вовсе.
Мариус и Лу молча поднялись к себе. Дверь в номер захлопнулась, и наступила та странная, выматывающая тишина, когда день закончился, но мысли всё ещё не ушли спать.

Лу скинул кеды, бросил рюкзак на стул, натянул футболку через голову и просто плюхнулся на кровать, не включая свет.

— Устали, — пробормотал он в подушку, не уточняя, кто именно. Хотя это касалось их обоих.
Мариус не ответил сразу. Только позже, когда уже снимал часы, будто вполголоса, чтобы не вспугнуть эту редкую, уютную вечернюю тишину:
— Завтра всё повторится. Только с поляной и психологом.

Лу усмехнулся, глаза уже слипались.
— Ага. Только бы не заплакать раньше времени.

Лу лежал на кровати, почти провалившись в сон, когда экран телефона засветился. Вибрация была короткой — вызов.

"Мама".

Он вздохнул, потянулся, включил звук и принял звонок.
— Привет, мам, — проговорил он хрипловато, уставшим голосом, одной рукой теряя глаз. — Всё нормально.

— Лу, ну ты живой хоть? — прозвучал на том конце голос — бодрый, но с ноткой лёгкой тревоги. — Я тебе вчера писала, а ты даже не прочитал!
— Ой, мам, прости... Съёмки затянулись, потом кафе, потом обратно... Я вообще не знаю, как меня зовут уже, — пробормотал он, немного скосив взгляд на Мариуса, который уже переодевался в своей кровати.

— Понятно... Ну главное, чтобы всё было хорошо.
Пауза. И дальше, уже более деловым тоном:
— Слушай, мне только что звонили. Сказали, что Леон должен приехать уже завтра, представляешь?
— Чего?.. Зачем? У него же эпизоды не скоро...

— Вот и я так спросила. Но Энтони настаивает. Мол, нужно, чтобы он побыл на площадке, почувствовал атмосферу, адаптировался. Якобы это важно для сцены с вами, чтобы взаимодействие выглядело «живым».
Лу чуть нахмурился.
— Ага... класс... Только завтра как раз сцена, где элиас должен разговаривать о бывшем парне. Серьёзно, крутой тайминг. — Говорил Лу, о своем персонаже.

— Ты справишься, — мягко ответила мама, голос стал чуточку теплее. — Ты у нас вообще молодец. Всё переживёшь. Просто не забудь дать Леону понять, что ты тут уже "в своей стае". Пусть не путается под ногами, а то я знаю, как он любит влезать куда не надо.
— Мам...
— Ну ладно-ладно! Не ворчи. Просто хотела предупредить. И спросить, как ты вообще? Как дела?
Лу вздохнул, посмотрел в потолок.
— Всё как-то... быстро. Иногда страшно. Но в целом — вроде норм. Тут... хорошие люди.
— Это главное. Всё остальное — по ходу разберётесь. Спи, Лу. Только не забудь зубы почистить, а то вечно забываешь, если уставший.
Он хмыкнул.

Мариус лежал на кровати, уткнувшись в экран телефона, но взглядом то и дело скользил в сторону Лу. Он не вслушивался специально — просто слышал. Голос Лу, чуть мягче обычного. Улыбка в интонации. Что-то про брата, про то, как рано его отправляют на съёмки. Мама спрашивает, как у него дела, а Лу отвечает с той самой теплотой, которую Мариус пока слышал разве что пару раз — и то мимолётом.
Он не был ревнивым. Ну, наверное.
Но сейчас в груди кольнуло что-то знакомое, странное. Не к Леону, конечно. Господи, это же его брат. Просто...
Просто Мариусу вдруг очень не понравилось, как спокойно и нежно Лу говорит о ком-то другом.
Будто его — Мариуса — в этот момент вообще не существует.
Он молчал, не отрываясь от телефона, но экран уже давно потемнел.
Просто слушал, как Лу смеётся в трубку.
И чувствовал, как в нём поднимается тишина. Холодная, острая. Такая, с которой он обычно защищается.
От чего — он и сам пока не понимал.

— Спокойной ночи, мам.
— Спокойной ночи, мой актёр.

Лу наконец попрощался, сбросил звонок, и, не оборачиваясь, потянулся выключить звук. Видимо, не хотел, чтобы мама вдруг позвонила снова — да и разговор тот был каким-то... личным. Тёплым.
— Мама? — сухо спросил Мариус, не глядя.
— Ага, — Лу повернулся, немного смущённо улыбнулся. — Сказала, что Леон завтра приедет. Типа обязательно быть, даже если сцены с ним ещё не скоро.

Мариус кивнул. Молча.

— Странно, да? — Лу сел на кровать, потёр затылок. — Ну, то есть, я не против. Просто он не должен был сейчас... Эм. Ну, просто неожиданно.
— А ты рад? — голос Мариуса звучал ровно. Чересчур.
Лу моргнул, будто не сразу понял, что тот спрашивает.
— Ну, он мой брат. Конечно, рад. Мы с ним не так часто видимся. Он вечно где-то катается...
Мариус чуть дернул уголком губ. Улыбка — если это можно было так назвать — не дотянулась до глаз.
— Ясно. Тогда отлично, — выдал он, и снова уткнулся в телефон, как будто это был предел его интереса к теме.

Лу какое-то время молча смотрел на него. Хотел что-то сказать — но в итоге только развалился на своей кровати, уставившись в потолок.
Повисла тишина. Тяжелее, чем обычно.
Лу думал о том, как странно это было — будто сказал что-то не то, хотя просто поделился новостью. А Мариус...

Мариус думал, как глупо ревновать к брату.
Но от этого почему-то хотелось пнуть подушку. Или стену. Или себя.
Вместо этого он лишь глубже залез под одеяло и выдохнул сквозь зубы:
— Завтра, значит. Интересно будет.

— Угу... — слабо отозвался Лу, так и не двигаясь. — Завтра вообще будет странный день. Этот коуч... Леон... Поляна...

Он сам себе не мог до конца объяснить, почему всё это вдруг казалось таким... нагруженным.
— Ну, по крайней мере, после сцены на поляне мы уже не будем бояться играть перед камерой, — попытался он пошутить, но вышло неловко. Голос будто дрогнул.
Мариус не ответил сразу. Сидел в телефоне, но смотрел не на экран.
— Ты боишься? — наконец спросил он, всё так же не поднимая взгляда.

— Не знаю... — Лу пожал плечами, повернув голову к нему. — Не сцены. Наверное, себя боюсь. Того, как это будет. Что почувствую. Как ты отреагируешь. Как всё это сыграется...
Мариус перевёл взгляд на него. Тихо, без насмешки.
— Я отреагирую, как нужно. Мы сыграем, как надо.
И снова пауза. Как будто каждый из них хотел сказать больше, но слов было либо слишком много, либо вообще не было.

Лу медленно кивнул.
— Надеюсь. Просто... ты же знаешь, что там будет не просто текст.
— Знаю.
— И там будет момент, где... ну, ты говоришь, что у твоего героя был парень.
— Да, — коротко.
— Ты когда это читаешь... ну, тебе легко?
Мариус откинулся на подушку, закрыл глаза. Вздохнул.
— Нет. Ни хрена не легко.
— Мне тоже.
— Но мы это сделаем. Потому что надо.
Лу молча кивнул. Снова повернулся к потолку.
— Спасибо, что... серьёзно к этому относишься.
— А как ещё? — тихо ответил Мариус. — Это не просто сцена. Это то, что останется.
Тишина вернулась, но на этот раз — спокойная.
И когда Лу, уже почти засыпая, прошептал «спокойной ночи», Мариус ответил первым.
— Bonne nuit.(Спокойной ночи)

В шесть утра Лу внезапно разбудил зверский стук в дверь — прям как будто кто-то решил, что сейчас начнётся конец света.
— Чёрт, — пробормотал он, пытаясь прикрыть голову подушкой, но дверь всё не унималась. — Это точно кто-то хочет мой мозг убить.
Он злостно подскочил, пнув тапки, и, не подумав, распахнул дверь настежь.
— Леон?! Ты с ума сошёл в это время?! — с жаром выпалил Лу, смотря на брата, который с кудрявой шевелюрой и широким улыбочным лицом, как будто он проснулся в пятом часу вечера, а не в шесть.
— Эй, брат, да я тут, решил не ждать водителя, сам приехал, — Леон даже руки в боки поставил, как будто это супергеройский подвиг. — Ну, как дела? Ты как?
— Ты вообще представляешь, что творишь? — Лу прищурился и пытался не улыбаться от своей злости. — У меня глаза слиплись, а ты — как будто на вечеринку собираешься.
— Ну, знаешь, — Леон засмеялся, оглядываясь по сторонам. — Тут кто? Это кто?
— Мариус, — тихо сказал Лу, указывая на парня, который лежал на кровати и лениво поднимал бровь.
— Bonjour, (Привет)— холодно и коротко бросил Мариус, глядя на Леона.
Лу чуть не подавился от смеха, потому что френч он вообще не понимал, а Мариус, как обычно, в своей стихии — холодно, круто, с французским акцентом.
— Чёоо? — удивился Леон. — Что он сказал?
— Да фиг его знает, — Лу пожал плечами и усмехнулся. — Весь такой пафосный.
Леон ещё раз оценивающе посмотрел на Мариуса, потом вернулся к Лу:
— Ты серьёзно с таким общаешься?
— Да ты молчи, — Лу накрыл лицо рукой, но глаза блестели. — Ничего, я тебя приучу к режиму.
— Ха! Ну-ну, посмотрим, — Леон широко улыбнулся. — Только не ломай мне дверь завтра в пять утра.
— Обещаю, — проворчал Лу и закрывая дверь, добавил: — Ну теперь точно не усну.
Леон заскрипел замком, а Лу сел на кровать, раздражённый и в то же время мило умилённый всей этой утренней семейной движухой.

Мариус, лениво приподняв бровь, повторил ещё раз, уже чуть громче и с идеальной французской интонацией:

— Bonjour.

Леон на мгновение замер, как будто услышал инопланетный язык, потом удивлённо развёл руками:
— Чёоо? Это что, привет такой?
— Именно, — небрежно ответил Мариус, опускаясь обратно на подушку. — Самое базовое, что надо знать.
Лу, который только что собирался накатать брату пятиминутку за ранний визит, чуть прищурился и, не удержавшись, рассмеялся.
— Вот это да, — сказал он, глядя на Мариуса. — Ты вообще можешь сказать хоть что-то нормальное на нашем языке?

— Non. — ответил Мариус, прищурившись и опять на французский переключившись, — Je suis paresseux ce matin. (Я ленивый сегодня утром.)
Лу уставился на него с такой смесью восхищения и недоумения, что Леон уже начал хихикать:
— Ха-ха, ну, я понял! У тебя тут собственный переводчик? Супер.
— Точно, — подмигнул Мариус. — И я тут главный.
Лу покачал головой, но уже не злится — это утро явно становилось веселее, чем ожидалось.
Леон, глядя на них обоих, усмехнулся:
— Ладно, ладно, пусть будет так. А то я думал, что придётся меня тут по утрам французским учить.
— Вот и правильно думал, — вкрадчиво сказал Мариус, и тут же зевнул.

Лу пододвинул подушку и пожал плечами:
— Ну что, брат, если хочешь выжить в этом отеле — запомни одно: «Bonjour» — это твой ключ к выживанию.

— Слушай, звучит как слоган для французской мафии, — улыбнулся Леон, садясь на край кровати. — Ну что, рассказывай, как тут всё вообще?
Лу, всё ещё сонный, но уже заметно мягче, начал рассказывать брату, а Мариус тихо наблюдал за ними, слегка умилённый тем, как это всё выглядит — братские будни, с французским акцентом и доброй утренней суматохой.

Лу только начал приходить в себя, когда Леон устроил свой «концерт» у двери. После этого, естественно, Лу уже не в настроении тусить, и вместо светской беседы с братом он быстро сливается в душ — пусть разбираются сами, пока у остальных есть время проснуться.

Лу, под ногами шлёпая в тапках, бурчит:
— Леон, ты мог хотя бы утром не устраивать апокалипсис.

— А я что, тихо пришёл? Нет! — смеётся брат, и вообще выглядит так, будто проснулся в пять утра, чтобы разбудить весь мир.
Лу быстро закрылся в ванной, набирая тёплую воду, думая: «Спасибо, что хоть тут можно спрятаться».
А тем временем Мариус, лениво свесив ноги с кровати, тихо произнёс:
— Ну что, брат, не дашь мне хоть пять минут в покое?
Леон, не отводя взгляда от Мариуса:
— Не знаю, дружок, кажется, сегодня тебе придётся делиться Лу. Я — его старший брат, и у меня есть пару вопросов.

Мариус чуть приподнял бровь, но сказал спокойно:
— Звучит как начало семейного совета. Только без слёз и криков, ладно?
Леон ухмыльнулся:
— Договорились.
В комнате снова воцарилась тишина, только шум воды из душа напоминал, что Лу решительно решил на сегодня не светиться и немного побыть один.
А Мариус и Леон сидят рядом, уже тихо общаются — старший брат пытается узнать про съёмки, а Мариус коротко объясняет, что и как.

Лу в душе, бурчит от того, что утро началось вообще не по плану, но в душе хоть тепло и тихо — почти как убежище от всей этой братской бури.

Тем временем Леон и Мариус сидят на кровати, в комнате стало чуть тише. Леон уже расслабился, но глаз с Мариуса не спускает — всё-таки он как будто оберегает младшего.

— Так, — начинает Леон, по-простецки, но с лёгким вызовом. — Слушай, Мариус, ты тут с Лу много времени проводишь, да? Я просто хочу убедиться, что с ним всё ок, понимаешь? Никто не обижает, не лезет лишний раз.

Мариус без эмоций кивает, но в голосе слышна лёгкая холодность:
— Я здесь для работы и для Лу. Всё под контролем.
— Я знаю, — Леон усмехается, — просто иногда бывает так, что старший брат должен убедиться, что никто не будет «слишком близко».
Мариус скосил взгляд, что-то задумал, потом хмыкнул:
— Не переживай, я не собираюсь «слишком близко». У меня свои правила, и Лу об этом знает.
Леон расслабляется ещё больше, пожимает плечами:
— Ну, хорошо. Я просто старомодный. У меня своя роль — охранять маленького брата.
В этот момент из душа раздаётся громкий плеск, и Лу выкрикивает:
— Я тут! Заканчивайте свои переговоры, я собираюсь выбираться.
Мариус поднимает бровь и улыбается в полголоса:
— Вот, чувствую, нам нужно быть осторожнее — сейчас он выйдет и заставит нас обоих молчать.
Леон хмыкает:
— Или втроём начнём эту утреннюю битву за территорию.
Лу открывает дверь, на лице смешанная смесь раздражения и едва скрываемой улыбки — типичный братский момент, который запомнится всем.

Лу вышел из душа, обмотавшись полотенцем, волосы всё ещё мокрые и растрёпанные. Глаза слегка прищурены от недосыпа, а настроение — на грани «дай мне ещё десять минут поспать» и «чё вы тут устроили, а?».

— Чёрт, — пробурчал он, — вы оба как будто собрались устраивать допрос.
Леон усмехнулся, прищурился, как старший брат, который наконец-то получил свой шанс «проверить пацанов»:
— Спокойно, Лу, я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. Ты же знаешь, я — твой личный телохранитель.
Мариус, не спеша поправляя футболку, взглянул на Леона с лёгкой долей скепсиса, но без агрессии:
— Телохранитель, говоришь? Ну, я тоже здесь не просто так.

Леон нахмурился:
— Ага, я понял. Ты тут типа... «официальный парень», да?

Мариус чуть покраснел, но быстро вернул себе холодный вид и улыбнулся в ответ:
— Ну, если «официальный парень» значит, что я тут для Лу — это, может, и неплохо. Значит, не без пользы.
Леон рассмеялся, явно довольный реакцией обоих:
— Вот это поворот! А я уже думал, будет скучно.
Лу тем временем смерил брата таким взглядом, что тот на секунду задумался, а потом услышал:
— Ты вообще придурок, Леон.
Леон хитро ухмыльнулся:
— Знаю. Но зато теперь мы все в одной лодке. Не теряемся.
Мариус только качнул головой, пытаясь не рассмеяться, а Лу уже чуть мягче выдохнул, понимая, что с таким братом — ни минуты покоя.

Лу, обмотавшись полотенцем и всё ещё с мокрыми растрёпанными волосами, косо посмотрел на брата и Мариуса:
— Ну всё, теперь у меня две беды — один брат с батарейкой, заряженной на шесть утра, и второй — который с утра пытается меня запутать французским, которого я вообще не понимаю.
Мариус, слегка улыбаясь, попытался сохранить спокойствие:
— Я не пытаюсь тебя запутать, просто говорю, как привык.
Леон ухмыльнулся, будто капитан команды:
— А я тут просто на страже — чтобы никто не полез к моему младшему брату. Особенно с такими взглядами.

Лу сразу же смерил Леона убийственным взглядом:
— Ты вообще нормальный? Придурок ты.
Мариус тихо рассмеялся, отшучиваясь:
— Что ж, похоже, у меня теперь личная охрана. Интересно, это входит в контракт?
Леон, довольный реакцией, хлопнул Мариуса по плечу:
— Конечно. Платить не надо — только обещай, что будешь вести себя хорошо.
Лу закатил глаза, но уже без злобы:
— Вот же семейка... С утра заряд бодрости, а у меня — просто желание обратно в кровать.
Все трое улыбнулись, и на этом утро, хоть и сумбурное, наконец начало приобретать хоть немного тепла.

Леон стоит, словно охранник на входе в секретную лабораторию, с руками на поясе и взглядом, который говорит: «Ты либо мой брат, либо кто-то из инопланетян».

— Окей, «официальный парень», — начал он, глядя на Мариуса, — скажи, откуда ты вообще? И чем занимаешься, кроме того, что собираешься целоваться с моим братом? Неужели у тебя нет никаких хобби получше?

Мариус, чуть приподняв бровь и с лёгкой ухмылкой:
— Хм, я бы сказал, что мое главное хобби — профессионально делать людей неловкими. Похоже, с тобой у меня получается.
Лу мгновенно покраснел, смущённо хлопнул руками по лицу:
— Леон, ну перестань! Это же кино! Там целуются все кому не лень, это работа, серьёзно.
Леон поджал губы, делая вид, что задумался, но в глазах мелькнул задор.

— Ага, работа... Так, а как ты собираешься целоваться? Будешь аккуратен? Не хочешь, чтобы я пришёл и проверил твои навыки лично?
Мариус, не моргнув, отвечает с таким пафосом, будто в руке держит микрофон:
— Мой единственный навык — быть настолько аккуратным, что даже бабушка твоего брата одобрит.

Лу, почти шёпотом, с отчаянием:
— Леон, боже, ты вообще понимаешь, что фильм — это не жизнь? Мы просто актёры, и между нами нет ничего.

Леон по-прежнему серьезный, но глаза уже не могут скрыть улыбку:
— Да ладно тебе, я просто волнуюсь. Ты ж для меня младший брат, и если кто-то собирается трогать тебя губами, я должен знать, что это не какой-то маньяк.
Лу, делая театральный вздох, чуть улыбается:
— Боже, ты будто задался миссией спасти меня от реальной драмы, а я уже почти взрослый.

Мариус, улыбаясь, махнул рукой:
— Расслабься, Леон. Я тут чтобы играть роль, а не устраивать бойцовский клуб.

Леон, наконец, рассмеялся, хлопая обоих по плечу:
— Ладно, вы мне нравитесь. Но я буду рядом, чтобы ловить, если что.
Лу тихо выдохнул и подумал: «Вот же повезло мне с братом...»

Леон стоял, сложив руки на груди, и ухмылялся так, будто только что раскрыл тайну века.

— Слушай, Мариус, ты в курсе, что мой брат даже целоваться не умеет? — он с издёвкой посмотрел на Лу. — Полный ноль. Знаешь, как он говорил на съемках? «Что, надо просто губы сомкнуть? А что дальше?»
Лу обалдел, лицо стало краснее помидора, и он в панике мотал головой:
— Леееон, перестань! Ты же порвёшь мне всю репутацию!

Мариус, не теряя самообладания, хмыкнул:
— Ха, значит, я не один тут дебютант. У меня тоже первый раз, ничего не умею. Так что вместе будем учиться, — подмигнул он Лу.
Леон усмехнулся и, поднимая брови:
— Ну тогда вам двоим точно нужен коуч. Или хотя бы кто-то, кто подскажет, как не выглядеть как два робота, пытающихся понять, что вообще происходит.
Лу уже почти взмолился:
— Это всего лишь работа, Леон! В жизни мы не пара, это просто сцена.

Леон скрестил руки и по-доброму так, но с серьёзным видом заявил:
— Ладно, ладно, но я всё равно буду следить. Если кто-то из вас облажается — это будет весело.
Мариус, улыбаясь:
— Отлично, тогда жду репетицию. Кто проиграет — моет посуду!
Лу покачал головой, но уже почти не злился, а скорее был поражён — брат и правда забавно "терроризировал", но в этом была какая-то теплая семьяшечная атмосфера.

Лу, красный как варёный рак, бросал в брата подушками:
— Прекрати, Леон! Ты меня уже до конца не опозорь!
Подушки летели влево и вправо, но Леон, как опытный воин, ловко их парировал и даже поддразнивал:

Леон ухмыльнулся и начал разгонять «позорный» режим на полную катушку:
— Слушай, Мариус, ты вообще в курсе, что Лу раньше боялся смотреть фильмы с поцелуями? Говорил, что это слишком... интимно. Как будто весь мир остановится, если кто-то увидит!
Лу мигом покраснел так, будто в комнату ввалился пожарный — и был готов смыться в ближайший шкаф.
— Леоооон, ну ты же обещал, что не будешь...
— А я и не обещал! — хохотнул брат, — И ещё, знаешь, что самое смешное? Однажды Лу пытался научиться целоваться по видеоурокам. Да-да, представь! Серьёзно, он сидел перед экраном, корчил рожи, как будто это экзамен по математике, и записывал себя на телефон, чтобы потом посмотреть и понять, что не так.
Мариус, едва сдерживая смех, только поднял бровь и сказал:
— Ну, по крайней мере, он старательный. Мне бы такого учителя.
Лу уже не злился — просто хотел провалиться сквозь пол.
— Да перестань! — пытался он отбиться подушкой, но Леон, видно, был на ходу. — Всё это для кино, а не для реальной жизни, — добавил Лу, но брат уже рвался раскрыть ещё что-то.

Лу скривился и поморщился, вспоминая тот позорный момент.
— Ну слушай, — начал Леон, хитро улыбаясь, — как-то раз Лу катался с пацанами, ну типа учился, да? И забыл вообще, что тормозить надо. Просто забыл.
— Да нет, — возразил Лу, пытаясь спасти репутацию, но было поздно.

— Ага, — продолжил Леон, — так он влетел в столб, представляешь? И скейт отлетел в сторону, а он такой: «Ой, не виноват!» — и лежит, как мешок картошки. А его подруга всё это на видео снимала!
Лу покраснел ещё сильнее и бросил в брата подушкой:
— Перестань! Прекрати!
Но Леон уже вовсю наслаждался моментом, не собираясь останавливаться:
— Это видео теперь у всех в группе в соцсетях, и ты — главный мем.
Мариус тихо улыбался, наблюдая, как Лу пытается отбиться от брата и не превратиться в ходячий анекдот.

Лу метался по комнате, уворачиваясь от очередного метательного снаряда — подушки в этот раз летели с точностью и злостью, достойными настоящего снайпера.
— Лео-он, прекрати! — почти просил он, — Я же сказал, это было один раз! И то случайно!
— О, ну да, один раз, — Леон ухмыльнулся, будто рассказывал страшную историю у костра. — А потом как твоя подруга на этой же доске покаталась... и тоже встала на тебя в полный рост, типа: «А теперь твоя очередь!»
— Тихо! — Лу покрыл лицо руками, — Ты же знаешь, как я падаю. Я больше не вылезал из комнаты неделю.
Мариус усмехнулся, глядя на весь этот цирк:
— Ну, если вам двоим надо учиться кататься и целоваться, я даже не знаю, кто из вас быстрее облажается.
— Чего? — взревел Лу, не переставая отбиваться от подушек, — Я вообще профи! Просто с утра немного...
— Сонный, — вставил Леон и, поймав очередную подушку, смачно плюхнулся на кровать. — Вот и живи с этим, братишка!
Мариус вздохнул и кивнул:
— Ну что ж, похоже, у меня тут полный комплект — неряха, падальщик и актёр без опыта. Зато весело.
Леон хлопнул Мариуса по плечу:
— Расслабься, парень. Ты в хорошей компании. Главное — не сдаваться.
Лу наконец сдался и сел на кровать, улыбаясь сквозь раздражение:
— Ладно, может, завтра попробуем не устраивать ранние штурмы?
— Обещаю, — Леон подмигнул. — Но только если ты научишь меня не падать.

Лу чуть перевел дух, поправил полотенце и потянулся, будто собирался наконец-то забыть про эту сумасшедшую утреннюю движуху. Но Леон, конечно, не мог так просто отпустить:
— Кстати, — начал он, широко улыбаясь, — а ты помнишь, как в школе пытался покататься на скейте, а в итоге врезался прямо в корзину для бумаг? И потом ещё пытался смахнуть с себя пыль, как будто ничего не было?

Лу зарычал, заливаясь краской, но Мариус тихо усмехался, глядя на него:
— Это действительно заслуживает места в истории. Ты хотя бы тогда пытался выглядеть круто?
— Эм... — Лу замялся, а Леон подхватил волну: — Да брось, я видел тебя с этой доской! Ты больше походил на пингвина, который забыл, что у него нет крыльев!
— Брат, хватит! — Лу метнул в него подушкой, но Леон ловко увернулся, и та хлопнула об стену. — Ты просто садист!

— Просто заботливый старший брат, — ответил Леон с ехидной улыбкой. — Вдруг твой "пингвин" сейчас будет целоваться с моим другом? Я просто должен быть уверен, что ты не ломаешь всё подряд!
Мариус, немного усмехаясь, подвинулся ближе:
— Ну, если Лу такой неповоротливый, я обещаю не подставлять под удар.
Леон улыбнулся и поднял руки в знак капитуляции:
— Ладно, ладно. Мне нравится, что ты его защищаешь. Но предупреждаю — я буду приглядывать за вами

— Ого, Леон, если ты сейчас ещё раз начнёшь меня позорить, я тебе про тот твой случай расскажу, когда ты пытался подкатить к девушке и запнулся на лестнице — и всё вокруг слышали твой кошмарный писк!
Леон резко притих, лицо сразу поменялось с усмешки на серьёзное:
— Ладно, ладно, ты прав, тише! Не буду больше. Тайна в безопасности.
Мариус с улыбкой наблюдал за этим братским разбором и чуть покачал головой, а Лу уже почти улыбался — похоже, такой расклад его устраивал.

Леон сдержал улыбку, сделал вид, что круто успокаивается, и кивнул:
— Ладно, брат, сегодня я вежливый. Но это был предупреждающий выстрел.

Он с чувством собственного важного героя повернулся, и направился в сторону кухни, отпуская пару громких шуток в сторону Мариуса:
— Эй, «официальный парень», не давай моему брату слишком сильно волноваться, а то я тут кофе делать буду, а он уже из-за твоих поцелуев с ума сойдет.
Лу остался в комнате, все еще краснея от его приколов. Мариус, усевшись на край кровати, спокойно взглянул на него, будто теперь видел не просто «первоклассного актера», а настоящего человека со всеми его нервами и переживаниями.
— Ты в порядке? — тихо спросил Мариус, улыбаясь чуть мягче, чем обычно.

Лу глубоко вздохнул, наконец, позволив себе расслабиться:
— Да, нормально. Просто брат — редкий придурок, — пробормотал он, пытаясь отмахнуться, но глаза выдали, что на самом деле ему приятно.
Мариус кивнул, словно соглашаясь:
— Он просто хочет убедиться, что ты в безопасности. А это значит, что для него ты важен.
Лу только кивнул, не зная, что ответить, и в этот момент между ними повисла тихая, но искренняя пауза.
Лу потёр затылок, всё ещё красный, но уже с лёгкой улыбкой:
— Ну, по крайней мере, теперь у меня есть личный охранник... с арсеналом моих секретов, которыми он угрожает меня закопать.
Мариус хмыкнул, скользнув взглядом:
— Спокойно, я могу хранить тайны. Главное — чтобы они не просочились в интернет.

— Вот-вот, — усмехнулся Лу. — А вот у моего брата эта «система безопасности» явно дырявая — он с радостью напишет обо мне книгу «Как стать королём стыдных историй».

— И начнёт с твоих неудачных попыток кататься на скейте? — прищурился Мариус.
— Да, с полной драматической постановкой, падениями и соседом, который чуть не вызвал скорую, — Лу наконец рассмеялся, и в его глазах засветилась тёплая искорка.
Мариус посмотрел на него спокойно и как бы подбодряюще:
— Слушай, послезавтра у вас съёмка первого поцелуя. Волнение — это нормально.
— Да, — кивнул Лу, — я, кажется, начинаю понимать, что это действительно большой шаг.
В этот момент дверь тихо щёлкнула, и Леон вернулся с двумя чашками кофе, подмигивая:
— Кто готов к этому «эпическому бою»?
Лу и Мариус обменялись взглядом и улыбнулись — день только начался, но уже был повод думать, что с таким настроем всё будет нормально.