часть 6

Они ещё посмеивались над этой фальшивой сценой на экране, хотя смех уже начал утихать. Лу отвёл взгляд, чуть уткнулся подбородком в плечо Мариуса — не совсем всерьёз, скорее по инерции от расслабления. Но всё равно остался так, даже когда тишина снова села между ними, как кошка — удобно и бесцеремонно.
— Вообще, — начал Лу, глядя в экран, — ты хорошо в кадре выглядишь.
Сказал почти не думая. Но услышал — и замер.
Мариус чуть приподнял брови, не поворачивая головы.
— Это ты сейчас просто комплимент под прикрытием делаешь?
— Нет! — Лу сразу сел ровнее. — То есть... может, чуть-чуть, но... я серьёзно. Ты... вживаешься. Не наигранно.
Мариус чуть улыбнулся, краем губ.
— А ты — не вживаешься. Ты просто есть. И это бесит.
— Почему? — Лу искренне удивился.
— Потому что работает. Потому что ты ни хрена не притворяешься, а всё равно получается.
Он замолчал. Потом добавил, уже тише:
— И я это вижу. Слишком хорошо.

Лу сглотнул. Слова будто застряли где-то между горлом и сердцем. Он снова посмотрел в экран, но в голове уже ничего не крутилось. Ни сцена, ни сюжет. Только тепло в боку. И это чувство, как будто тебя только что увидели — полностью.
— Ты, если что, можешь отодвинуться, — вдруг сказал он, тихо.
— Я не хочу, — так же тихо ответил Мариус. И даже не повернулся.
Лу кивнул. Не видно, конечно. Но всё равно.
Так и остались сидеть.
Фильм шёл, менялись сцены. В окне шумела тёплая ночь.

А в комнате двое — молча, осторожно, почти незаметно — переступали первую черту.
Не в диалогах. Не в прикосновениях.
В разрешении.
Быть рядом.

Минута. Другая. Они не шевелились.
Мариус всё так же сидел чуть полубоком, спина облокотилась на стену, плечо отдаёт лёгким теплом — Лу всё ещё рядом, всё ещё не отодвинулся. И это... странно. Но не плохо. Просто по-новому. Непривычно, как после громкой вечеринки вдруг оказаться в комнате, где слышно, как бьётся собственное сердце.

Лу медленно потянулся за пледом, что валялся у изножья кровати, накинул его на ноги — и краешек перекинул на Мариуса. Не глядя. Просто как будто... так надо.
— Норм? — пробормотал он, всё же краем глаза взглянув.
— Норм, — кивнул Мариус. Не шелохнулся.
Плед пах стиральным порошком и чужим жильём — как будто он тут не совсем их, как будто временный. Но под ним было тепло, как под чем-то своим. Может, потому что под ним были они.
— Тебе реально никогда никто не нравился? — вдруг, почти шёпотом спросил Лу. Сразу же добавил: — Не в смысле «сейчас», я просто вспомнил... то, что ты говорил. Что не было.

Мариус чуть кивнул.
— Никогда. Были люди, с кем... ну, думал, может, что-то чувствую. Но это всегда было снаружи. Как будто я в это играл. Или хотел поверить. Знаешь?
— Ага, — отозвался Лу. — Знаю.
Он снова положил голову на плечо. Уже более уверенно. Без попытки сделать вид, что это случайно.
— У меня всегда было ощущение, что у других как-то... проще. Как будто у них по инструкции: влюбился, поцеловал, встречаешься. А у меня — как будто нет этой инструкции. Или выдали не ту.
Мариус усмехнулся.
— У тебя просто прошивка под людей, которые не случаются «просто так».
— А у тебя? — тихо.
— У меня, похоже, та же.
Тишина снова накрыла комнату. Но теперь она была почти физической — мягкой, уютной, с лёгкой вибрацией чего-то недосказанного.

Лу чуть повернулся, чтобы хоть уголком глаза видеть профиль Мариуса. Вечернее освещение рисовало на его лице тени. И вдруг Лу сказал — еле слышно, почти себе под нос:
— Страшно же, да?
— Очень, — выдохнул Мариус. — Потому что если это не «просто так», значит, может быть... по-настоящему.
И они оба снова замолчали.
На экране сменялась сцена, кто-то говорил реплику, но она не долетела — затерялась в том воздухе, что уже принадлежал им. Плотному, внимательному, как будто сам момент ждал — сорвутся ли они в признание, или останутся в этом промежутке.

Они так и сидели ещё какое-то время — не разговаривая, не двигаясь, даже фильм никто не выключал. Он просто шёл фоном, как шум дождя, который никто не слушает, но без которого тишина была бы слишком громкой.

Лу потянулся, чуть зевнул, убрал голову с плеча Мариуса — не резко, аккуратно, с короткой, почти извиняющейся улыбкой.
— Пойду, пожалуй... зубы почищу, — пробормотал он, вставая.
Мариус кивнул, не поднимая взгляда.
— Ага. Я потом.
Лу прошёл к своему рюкзаку, на автомате порылся в нём, достал косметичку. Рядом с дверью в ванную остановился, будто что-то хотел сказать — но не сказал. Просто мельком посмотрел на Мариуса. И пошёл дальше.

За дверью послышался шум воды.
Мариус провёл ладонью по лицу, тяжело выдохнул и, наконец, лёг нормально, откинув подушку под голову. Плед всё ещё лежал на нём, с краешком тепла, которое оставил Лу. Он почти не двигался. Просто слушал, как Лу полоскает рот, как щёлкает крышка зубной пасты, как вода бежит — будто доказывая: да, это происходит. Они в одном номере. Сегодня. Сейчас.

Через пару минут дверь открылась. Лу вышел с чуть растрёпанными волосами, полотенцем на плече, зубной щёткой в руке.
— Твоя очередь, — сказал он, проходя мимо, и на секунду их взгляды встретились. Совсем коротко. Но достаточно.
Мариус тоже поднялся.

— Не забудь плед, — бросил Лу с улыбкой, почти неслышно, уже разворачиваясь к своей кровати.
Мариус обернулся через плечо, на секунду задержал взгляд — и с абсолютно спокойным, даже лениво-невозмутимым лицом выдал:

— А если забудешь ты?

Лу остановился на полпути, чуть смутился, бросил взгляд на кровать Мариуса — где всё ещё валялся плед, аккуратно сбитый в кучку, и где до этого сидел он сам.

— Эм... тогда...

— Тогда я его заберу, — спокойно договорил Мариус, — со всем, что под ним.
Лу на долю секунды застыл, как будто даже не сразу понял, что услышал. Потом резко втянул воздух, будто поперхнулся тишиной, и выдал короткое, нервное:
— Ага... понятно...
Он отвернулся так быстро, как только мог, будто это поможет спрятать раскрасневшееся лицо.
А Мариус просто усмехнулся себе под нос и, ни на кого не глядя, зашёл в ванную. Щёлкнула дверь.
Они не смотрели друг на друга.
Но оба — слышали.
И этого было достаточно.

Лу остался стоять посреди комнаты, в странной паузе, как будто воздух стал плотнее. Дверь ванной захлопнулась — не громко, но отчётливо, как пункт в предложении. Конец. Или многоточие. Лу не знал.
Он провёл рукой по лицу, тихо выдохнул сквозь пальцы и опустился обратно на кровать Мариуса. Как-то автоматически. Вроде бы хотел сесть на свою, но ноги сами донесли его туда. Кровать ещё хранила тепло — его, и, возможно, ещё немного — Мариуса. Или Лу это уже сам себе придумал.
— «Со всем, что под ним», — пробормотал он себе под нос, будто переслушивал чужие слова. Его сердце до сих пор билось немного быстрее, чем должно было. Шутка. Шутка? Конечно, шутка. Только вот почему она ударила так близко к сердцу?
Он улёгся на спину, уставившись в потолок. Потолок ничего не отвечал — как обычно. Но мозг не замолкал. Снова и снова прокручивал диалог. Слова. Интонации. Лицо Мариуса. Это его спокойствие, от которого Лу будто разогревался изнутри и не знал, что с этим делать.
Из ванной донёсся шум воды. Зубная щётка? Возможно. Или просто шум, чтобы заполнять тишину. Лу поймал себя на том, что слушает — не специально, а будто бы просто... хотел знать, что Мариус рядом. Где-то за дверью. Что всё это действительно происходило, а не привиделось.
Он перекинул плед через ноги, потом — через грудь, будто укутывая себя в зону безопасности. Потом вытянулся, коснулся рукой подушки Мариуса — и тут же отдёрнул ладонь, как будто обжёгся.
— Господи, Лу, ты бестолочь ходящая, — выдохнул он себе.
Но усмехнулся. Почти по-настоящему.
И в этом странном тишинном пузыре — перед тем как опять что-то случится — он просто лежал. Тихо. Ожидающе.

Вода за дверью ванной выключилась — резко, щёлкнув краном, и эта тишина после шума вдруг ударила по Лу сильнее, чем сам звук. Он вздрогнул, будто по спине кто-то провёл ладонью. Вот и всё. Мариус сейчас выйдет.

И увидит, что Лу до сих пор на его кровати. Под его пледом. Рядом с его подушкой.
Почти на нём.

А может, и правда — со всем, что под ним.
Щёки тут же вспыхнули, как от стыда, хотя никто ещё ничего не сказал. Лу резко сел, будто его кто-то дёрнул за невидимую нитку, и начал судорожно сбрасывать с себя плед.
— Так, спокойно, просто пересел, ничего такого, бывает, — пробормотал он себе, поднимаясь с матраса.

Он едва не наступил на свой собственный тапок, едва не запнулся о рюкзак, но за секунду до того, как щёлкнула дверная ручка ванной, Лу уже оказался на своей половине комнаты, с невозмутимым видом разравнивая подушку. Как будто он всё это время тут и был. Не валялся на чужом запахе. Не грелся под чужим пледом. Не замирал от чужих слов.
Сел. Сделал вид, что зевает.
И даже сам себе почти поверил. Почти.

Дверь ванной отворилась, и Мариус вышел, вытирая волосы полотенцем. На нём была футболка и спортивные штаны — всё по-домашнему, просто, но Лу всё равно на секунду залип. И тут же отвернулся. Как будто устал. Или как будто просто решил посмотреть в стену. Стена ведь — безопасный объект. Она не смотрит в ответ.

Мариус кинул полотенце на спинку стула и, не глядя на Лу, буркнул:
— Ты что, улетел с кровати, пока я был в душе?
Лу фыркнул, скрестив ноги на своей кровати и отворачиваясь к окну, будто всё под контролем:
— Ага. Унёс плед, и вместе с ним свою репутацию. Надеюсь, не заметили.
— Поздно, — отозвался Мариус, кидая короткий взгляд. — Репутация тебя сдала. Бегством.
Лу хмыкнул, не поворачиваясь:
— Ты бы сам сбежал, если б понял, что пролежал у меня на кровати, как тюлень.
— Я и так там валяюсь, — лениво парировал Мариус, — каждый вечер. Ничего, живу.
— Ну да, только ты — ты. А я — как бы... не ты, — пробормотал Лу и тут же мысленно застонал. Господи, что я несу.

Мариус ухмыльнулся и, не давая себе слишком много времени на раздумья, подошёл к кровати, отдёрнул плед, лёг, словно ничего не произошло. Обычный вечер. Та же поза, та же кровать. Как будто Лу там никогда и не был.
— У тебя подушка тёплая, — вдруг сказал он, будто мимоходом.
Лу завис.
— Это... плохо?
— Это — факт, — отозвался Мариус, устраиваясь удобнее. — Просто странно, когда вроде всё как обычно, а на подушке кто-то другой оставил вес головы.

— Извини, — выдохнул Лу, теребя угол пододеяльника.
Мариус зевнул.
— Не извиняйся. Она не сломалась же.
Пауза.
— Хотя если завтра проснусь и влюблён — ты виноват.
Лу завис.
Абсолютно.
Как будто его просто на стоп-кадр поставили.
Он медленно повернул голову, прищурился, сжав губы:

— Это была шутка?

— А ты как думаешь? — без единого движения отозвался Мариус, уже с закрытыми глазами.
Лу вздохнул — и улыбнулся. Широко. Тихо. Только сам для себя.
Он не ответил. Просто потянулся к тумбочке, выключил верхний свет, оставив только ночник.
Тепло разлилось по комнате.
И пока Мариус дышал ровно, как будто действительно вот-вот уснёт, Лу лежал, глядя в потолок.

И думал: А если он не шутил?..

— Спокойной ночи, — тихо сказал Лу, всё ещё глядя в потолок. Голос был мягкий, почти шёпот. Как будто слово могло что-то спугнуть.
Мариус не ответил сразу — будто проверял, действительно ли это всерьёз. Потом, не открывая глаз, с усталой, почти неуловимой улыбкой, пробормотал в ответ:
— Спокойной, Лу.
Имя прозвучало по-другому. Не как обычно — не как факт, не как привычка. Как будто он впервые его сказал не просто так, а потому что хотел. Потому что именно он — тот, кому говорит «спокойной ночи».
Лу закрыл глаза.
В комнате было тихо. Только шум вентиляции, где-то за стенкой чья-то вода в кране — и дыхание. Ровное. Два дыхания. В такт, но чуть сдвинутые. Как будто одно догоняло другое, стараясь не отставать.
Оба лежали, каждый на своей кровати. Не ближе, чем раньше, но уже не так далеко. Не в расстоянии было дело.
Они не касались друг друга, не говорили больше ни слова, не делали ничего, что можно было бы назвать сближением.
Но впервые за всё время — оба уснули спокойно.

Свет в комнату пробрался по-хозяйски — нагло, без стука, пробиваясь сквозь шторы, как будто специально целясь прямо в лицо. Лу поморщился, поджал плечо, закрыл глаза крепче, будто это поможет, и тихо застонал в подушку.
Он не сразу понял, где находится. Секунда на адаптацию — и вот оно, знакомое ощущение: жёсткая гостиничная подушка, запах свежести от кондиционера, и то самое утро, которое приходит всегда раньше, чем хочется.
Сон тёк где-то на границе сознания, и Лу ещё не до конца из него выбрался. Мозг медленно вытягивал картинки: вечер, плед, кино... тишина. Слова, которые висели между. Голос Мариуса — шёпотом, «спокойной, Лу».
Он открыл один глаз. Потом второй. Перевёл взгляд в сторону — и увидел, что Мариуса в кровати не было.
Плед был небрежно скинут на подушку, будто тот встал недавно. Комната была всё ещё в полумраке, но слышно было, как где-то в ванной кто-то двигается. Вода пока не текла, но лёгкий шум, глухие шаги и скрип дверцы под раковиной выдали, что Мариус проснулся раньше.
Лу потянулся, зевнул, скинул с себя одеяло и сел, поёживаясь от прохлады. Волосы растрепались, футболка сбилась. Он выглядел, как всегда по утрам — немного помятый, совсем не в кадре, и по-человечески тёплый.
Он ещё посидел пару секунд, а потом встал, направляясь к своему рюкзаку. Вытащил зубную щётку, натянул носки и ссутулившись, пошёл к ванной, лениво постучав пальцем по двери:

— Ты скоро?.. — голос ещё сонный, тихий, почти комичный.

В ответ из-за двери послышалось что-то неразборчивое — как будто «две минуты» и «не заходи, если не хочешь видеть меня злым».

— Я и так тебя каждый день вижу, — буркнул Лу себе под нос и, усмехнувшись, пошёл обратно к своей кровати. Упал на неё животом, уткнувшись в подушку. Потом откинулся на спину, глядя в потолок.
Утро начиналось мягко. Не взрывом, не хаосом — просто с быта. И в этом быте вдруг чувствовалась странная, непривычная стабильность. Как будто день, каким бы он ни был впереди, начинался рядом с тем, с кем вроде как всё в порядке.

Через пару минут дверь ванной щёлкнула, и Мариус вышел. На нём была та же футболка, что и вчера, волосы слегка растрёпаны, щека ещё помята от подушки. Он выглядел так, как будто проснулся не двадцать минут назад, а где-то в прошлом веке — сонный, угрюмый, но по-своему уютный.
Лу всё ещё лежал на кровати, закинув руку за голову и лениво листая что-то на телефоне. Он мельком глянул на Мариуса и беззлобно пробормотал:
— Доброе утро, ежик.
Мариус прищурился.
— Ты сам как комок белья. Иди чисти зубы, дыхнёшь — я опять усну.
Лу фыркнул, отбросил телефон и, всё-таки поднявшись, прошёл мимо Мариуса в ванную, хрустнув шеей по пути.
— Осторожно, — бросил Мариус ему в спину. — Там зеркало. Может, испугаться.
— Поздно, я уже видел тебя, — выстрелил Лу с порога и скрылся за дверью.
Мариус только покачал головой, но губы предательски дёрнулись. Он опустился на край своей кровати, потянулся, закинул ногу на ногу и зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони.
Утро выпрямлялось медленно. Было ощущение какого-то редкого спокойствия — как будто съёмки сегодня не в семь утра, а где-то ближе к полудню, и можно позволить себе пару лишних минут безделья. Никакой спешки, никакой суеты.
Из ванной доносился звук воды, потом — шум щётки. Лу что-то бубнил себе под нос, но слов не разобрать. Это был его утренний ритуал: чуть поругаться на пасту, на волосы, на вообще весь мир до кофе.
Мариус взял телефон, разблокировал, проверил сообщения. Пара от сестры — стикеры, сердечки, одна фотка их кошки в каком-то невообразимом положении. Он улыбнулся краем губ, сохранил фотку и отложил телефон в сторону.
Всё было очень просто. И именно это пугало.
Потому что когда рядом Лу, простое начинало пахнуть чем-то важным. И от этого немного хотелось сбежать. Или наоборот — остаться.
Через пару минут дверь ванной снова открылась. Лу вышел, вытирая руки о полотенце, и — в первый раз за утро — посмотрел прямо на Мариуса. Не на футболку, не мимо, а в глаза.

— У нас вообще что сегодня по расписанию? — спросил Лу, выходя из ванной, вытирая руки о полотенце. Голос у него был чуть сиплый от сна.
Мариус сидел на своей кровати, шнуровал кеды. Взгляд скользнул вверх, к Лу, задержался на нём на полсекунды дольше, чем нужно.

— Школьные сцены. С классом, с этой их «компанией мечты».

— Ох, — вздохнул Лу. — Значит, целый день в зале с Сэмом, Лиамом и их тупыми шутками.

— И с твоей фан-клубной Рози, — добавил Мариус, бросив взгляд на его стопку одежды.

Лу поморщился.
— Опять ты со своими теориями. Она просто... громко разговаривает.

Мариус пожал плечами, не споря.
— Ты в футболке пойдёшь? Там с утра дубак.

— Ага. Я в ней всегда хожу. Привык уже, — Лу зевнул, почесал затылок.

Мариус промолчал. Секунду подумал, потом подошёл к шкафу и достал вторую кофту — серую, чуть большеватую, но тёплую.
— На всякий случай, — бросил он, даже не глядя, и сунул её в свой рюкзак.
Лу чуть приподнял брови.
— Ты себе две берёшь?
— Одну тебе, — коротко ответил Мариус.
— Мне? — Лу удивился. — Зачем?
— Потому что ты всегда в футболке. Потому что дубак. Потому что потом будешь сидеть, как сосулька, и молчать, чтобы не признаться. А у тебя сцена с текстом, между прочим.
Лу уставился на него пару секунд. Потом чуть опустил голову, пряча улыбку.
— А ты заботливый.
Мариус криво усмехнулся, застёгивая рюкзак:
— Не начинай. А то в следующий раз сам замёрзну.
— Ну, тогда я тебе свою отдам, — серьёзно сказал Лу, подтягивая носки.
— Да-да, вон ту тонкую тряпку? Великолепно. Меня потом отогревать будут в гримёрке.
— А я буду рядом и держать чай, — ухмыльнулся Лу.
Мариус фыркнул, но не отрицал.

Где-то за дверью хлопнула ещё одна — номер напротив. Кто-то смеялся в коридоре, кто-то звал лифт. Отель просыпался.
А внутри комнаты было почти по-домашнему спокойно.
Они собирались. Бросали в рюкзаки нужное и ненужное. Перекрикивались вполголоса. И между делом — не говорили о главном. Потому что оно было. Оно уже дышало в комнатной тишине, в кофте, спрятанной в рюкзак, в взгляде, который чуть задержался утром дольше, чем надо.

Лу и Мариус вместе вышли из своего номера, шурша рюкзаками. Коридор был тихий — утром все ещё переваривали сон и вчерашний день. Мариус привычно взял кофту, которую положил на плечи Лу — тот щёлкнул языком, но не стал спорить.
— Пойдём? — Мариус чуть кивнул, и они двинулись по лестнице вниз.
Внизу, в просторной столовой отеля, уже собралась часть команды. Кто-то лениво ковырялся в тарелке с кашей, кто-то жадно наливал кофе, а кто-то ещё только шёл вниз — шумно задевая двери и вызывая улыбки у тех, кто уже сидел.
— О, смотрите, наши красавчики наконец-то проснулись, — прокричал Лиам, заметив их. — Без двух кофточек, Мариус?
— Оставь меня в покое, — пробурчал Мариус, но голос был мягче обычного.
Рози подмигнула Лу из-за стола, кивая на кружку с какао.
— Ну что, кто сегодня кого разнесёт на репетиции? — спросила она с улыбкой.
Лу сел рядом с Мариусом, ещё чуточку неловко и быстро выдохнул.
— Ты что-то молчишь, — сказал Мариус тихо, — не волнуйся, сегодня не убьют.
— Просто не привык, — ответил Лу, стараясь не смотреть на остальных.
Постепенно пространство наполнялось голосами, шутками, обсуждениями предстоящих сцен. Кто-то ещё задерживался на лестнице, кто-то спешил с кофе в руках.

В столовую, где уже собиралась часть команды, ввалилась Кэтрин с такой энергией, будто только что победила дракона, хотя на самом деле просто измоталась, бегая по коридорам в поисках Лу и Мариуса.
— Ребята, я уже думала, как вы так исчезли? — выдала она с притворной строгостью, но с явной искрой в голосе, шагая к ним. — С утра все номера обходила, стучалась, будила... А от вас ни звука! Как будто вас там и не было!
Лу покраснел так, что ему можно было красить щеки румянами, а Мариус лишь холодно хмыкнул, отстраняясь чуть дальше, чем обычно.
— Не отвечали и не открывали, — накатала Кэтрин с легкой истеричностью, слегка подкатив к Мариусу. — Ты хоть слышал, что я там носилась? Или занят был чем-то... очень важным?
Оператор, стоявший рядом, ухмыльнулся так, будто сейчас собирался выдать лучшую шутку дня, и спокойно, но с жёстким подтекстом пробурчал:
— Если они так громко молчали, значит, явно занимались чем-то по-настоящему... интимным. Такое молчание — оно ведь не просто так, а глубокое и осознанное.

Лу резко взглянул на оператора с полным «бро, ты серьезно?» в глазах, а Мариус, несмотря на привычный холод и отстранённость, не смог удержать уголок губ от лёгкой усмешки. Кэтрин же, хоть и злилась, заметила эту усмешку и чуть смягчилась.
— Мариус, — тихо, но с явно приглаживающим тоном сказала она, будто оправдывая своё раздражение, — не мог бы ты хоть иногда подать знак жизни? Чтобы я не думала, что вы там просто провалились сквозь землю.
Он отвернулся, не отвечая, а оператор, заметив напряжённость, ещё раз подлил масла в огонь:
— Ну, если они и правда заняты — то может, мы подождём, пока они не закончат. Только предупреждаю, это может занять всю съёмку.
Все вокруг хихикнули, а атмосфера, хоть и немного разрядилась, всё равно оставалась в воздухе с лёгким напряжением.

Рози и Саар влетели в столовую чуть запыхавшиеся, как будто бежали марафон — ну, или как будто забыли что-то очень важное (что, скорее всего, так и было). Рози, с растрёпанными волосами и широкой улыбкой, первой заметила всю компанию и сразу начала хватать со стола чашку кофе, чтобы прийти в себя. Саар чуть позади, поправляла сумку на плече, а глаза бегали по комнате, как будто искали кого-то.
— Ой, вы уже тут? — выдохнула Саар, чуть задерживая дыхание. — Мы чуть опоздали, а вы вроде как уже в сборе.
— Точно, — подтвердила Рози, оглядывая присутствующих. — Пока соберёмся, тут и день закончится.
Лу бросил им лёгкий взгляд, а Мариус, не меняя выражения лица, тихо кивнул. Девчонки быстро устроились за столом, Саар даже чуть сбавила темп, словно пытаясь успокоиться после быстрого входа.
— Кофе! — буркнула Рози, напоминая всем, что без него никак.
— Да уж, — согласилась Саар, с улыбкой оглядывая всех. — Сегодня явно день, когда нам всем понадобится заряд бодрости.

Тут уже собралась почти вся команда, и атмосфера такая, будто вчерашний вечер плавно перетекает в новый день.

Слева сидит оператор — король сарказма и подколов, с видом, что только он понимает все скрытые смыслы происходящего. Рядом с ним кучкуется пара ребят из съёмочной группы — лениво ковыряются в телефонах, иногда бросая взгляды на актёров, как будто следят за каким-то сериалом.

В углу столовой — Саар и Рози, уже полностью «девчачья зона». Рози с серьёзным лицом пытается как-то организовать процесс, а Саар наоборот — настоящий комок энергии, постоянно шутит и заставляет всех улыбаться. Саар — это тот тип, который всегда на грани между мечтой и реальностью. Она жёстко хочет стать режиссёром, и это у неё почти видно в каждом взгляде и движении. Немного бунтарка, немного идеалистка, но при этом у неё есть своя харизма, из-за которой её сложно не заметить. Она может устроить дебаты о фильмах, а потом внезапно сорваться на шутку, которая заставит всех расслабиться.
Рози — её полная противоположность и одновременно лучший друг. Она спокойнее, мягче, всегда с каким-то лёгким юмором и улыбкой. Когда Саар накручивается, Рози — та, кто сбрасывает градус, умеет поддержать и просто быть рядом. Её оптимизм и чувство юмора сглаживают острые углы и делают её классной компанией в любой ситуации.
Вместе они — как огонь и вода, но идеально дополняют друг друга, и без них на площадке было бы гораздо скучнее.

Поближе к окну — Миа и Эмма. Миа — та самая тихая, чуть застенчивая девочка с задумчивым взглядом, которая кажется постоянно в своём мире. Она редко вмешивается в общий шум, предпочитая слушать и наблюдать. Эмма — её полный контраст: разговорчивая, энергичная, с лёгким сарказмом в голосе, но тоже уважает личное пространство Мии. Они будто две стороны одной медали — вместе создают тихий уголок спокойствия посреди суеты, тихо обсуждая что-то на ушко, пока вокруг бушует весь съёмочный хаос.

Лео где-то в углу, как обычно, пытается не заметно подколоть Лу, но тот держится и не поддаётся, хотя видно, что краснеет. Лео — это такой персонаж, без которого съёмочная площадка выглядела бы пресно, как чай без сахара. Он парень лет двадцати, чуть выше среднего роста, с таким лёгким недосмотренным стилем — обычно в футболке, джинсах и кедах, волосы взъерошены так, будто он только что сбежал с кровати, но это его фишка.
Он — король подколов и тихих приколов, которые всегда на грани, но ещё не переходят черту. С Лу он вечно играет в эту игру «кто кого раньше выведет из себя», постоянно цепляет его за что-то — будь то неловкие паузы, робкие взгляды или вообще за то, что Лу такой милый и слегка неуклюжий. Но при этом в его подколах нет жестокости, скорее — лёгкая, братская издёвка, которая помогает Лу не застывать и не превращаться в мем под названием «неуклюжий тихоня».
Лео классический балагур, умеет быстро среагировать и вставить реплику, которая вызывает смех у всех, даже у самых серьёзных. Иногда он подкрадывается к Мариусу с каким-нибудь саркастичным комментом, но с ним обходится осторожно — потому что знает, что у Мариуса своя, немного закрытая манера, и трогать его без причины — рискованно.
В компании Лео — это такой локальный двигатель смеха и лёгкости, он как будто не даёт всем слишком серьёзно зацикливаться на себе и на работе, напоминая, что даже съёмки — это всего лишь игра, и в ней можно позволить себе немного расслабиться.
И да, если кто-то где-то что-то не понимает или застрял, Лео всегда рядом, чтобы «случайно» подставить подножку или подкинуть шутку, которая разряжает обстановку. Но при этом, если нужно — он очень внимателен и искренен, просто это надо поймать между шутками.

Лу сидит себе, тихий, скромный, пытается не светиться, и тут вдруг Лео, который как будто специально подкараулил момент, опускает руку под стол — ну да, именно так, между ними, — и как бы невзначай кладёт ладонь на колено Лу. Типа «случайно» так получилось, но все понимают, что он это спланировал.
Лу моментально моргает, глазки прям хлопает, будто застигнутый врасплох оленёнок. Пытается отвести взгляд, при этом замешательство — через край. Мариус, сидящий рядом, явно замечает этот трюк и чуть насмешливо поднимает бровь, будто думает: «Ну, ну, Лео, тебя же не трогали — ты сам полез».
Лео же, с хитрой ухмылкой и ни капли смущения, подыгрывает:
— Просто проверяю, всё ли у тебя на месте, Лу. Безопасность прежде всего.
Его голос такой лёгкий, будто и правда ни о чём, а на самом деле весь зал понимает: «Чувак, ты зашёл слишком далеко».
Лу пытается улыбнуться, но краснеет ещё сильнее, и просто молча отводит руку.
Вот такой вот классический Лео — не прямой, но явно показывающий, что он тут не просто так. И, конечно, он всё это делает с тем самым «я уже в игре» видом, который сводит с ума и Мариуса, и Лу одновременно.

Тем временем Мариус, сидит рядом, холодный и спокойный, как будто ничего не происходит — ну, на первый взгляд. Но глаза у него чуть прищурены, и взгляд скользит по руке Лео на колене Лу. Взгляд не агрессивный, но с оттенком «да-ты-что-тут-делаешь». Такой, знаешь, тихий вызов.
Потом Мариус чуть приподнимает бровь, этакий фирменный «ну, молодец» взгляд — как будто даёт понять, что он в курсе всей этой игры, но пока не собирается вмешиваться. Скрытая ревность или раздражение? Пфф, скорее и то, и другое, но выражено максимально холодно, как у настоящего мага ледяного покрова.
Его губы едва заметно выгибаются в легкую усмешку — будто он думает: «Лео, ты смешной, но лучше не переборщи». При этом он не торопится отдернуть Лу или вставить слово, потому что знает: любое резкое движение — лишний повод показать, что ему не всё равно.
И, конечно, этот взгляд немного задерживается на Лу — как будто проверяет, не слишком ли тот растерялся и всё ли с ним окей. В общем, Мариус в эту минуту — словно страж спокойствия и тени, который молча наблюдает и готов выстрелить, если что.

Джек и Ноа болтают рядом, с ними пару раз пересекается взгляд Мариуса — холодный, но не агрессивный, скорее отстранённый. Но и он что-то слушает, просто в своей собственной манере.
Джек — такой типичный тусовщик, беззаботный и немного дерзкий. У него всегда есть пара острых шуток наготове, и он обожает быть в центре внимания, хотя в этой компании он скорее играет роль «весёлого парня». Всегда в яркой футболке, чуть взлохмаченный, как будто только что вышел из какого-то приключения. Его смех громкий и заразительный, но не навязчивый — просто этот парень умеет заводить атмосферу.
Ноа — его противоположность по стилю и настроению. Спокойный и рассудительный, с мелкими заметками, которые он бросает в разговор как будто между делом, но которые часто заставляют задуматься. Чуть сдержанный, в простой, но аккуратной одежде, он как тихий интеллектуал тусовки — тот, кто слушает больше, чем говорит, но его мнение ценят все. С ним всегда есть ощущение, что он знает, о чём говорит, и его уважение заслужено.

Кэтрин ещё на старте, с ноткой раздражения и лёгкой симпатии, пытается понять, почему её «жертвы» исчезли утром, и уже строит планы на «наказание» в виде шуток от оператора.

В целом столовая — это как маленький мини-мир, где каждый чуть-чуть на своей волне, но в итоге все вместе. Лёгкий хаос, который быстро превращается в привычный ритм, и под который даже самые разные ребята чувствуют себя как дома.

А дальше в столовую врывается буря:
Сэм — высокий и чуть неуклюжий, с постоянно взлохмаченной головой и улыбкой, от которой уже заранее понимаешь, что сейчас посыплются самые странные мемы и каламбуры. Его смех громкий и заразительный, но чаще он просто делает вид, что смеётся, потому что уже готов выдать очередную «эпичную» фразу. Он явно живёт ради приколов и чтобы заставить Лиама смеяться ещё громче.
Лиам — более приземлённый и хитроумный, со взглядом «я щас что-то скажу, и будет очень смешно». Он постоянно подыгрывает Сэму, дополняет его шутки, иногда подначивает, но всегда с таким лёгким сарказмом, что даже если что-то не получилось — все понимают: это просто их стиль. Он чуть меньше по росту, но не по харизме, в толстовке с капюшоном, который всё время чуть сползает на глаза.
Когда они врываются в столовую, Кэтрин сразу же начинает ворчать на них в пол-голоса, типо: «Опять вы, я ж говорила, будьте чуть поспокойнее!» — но явно с теплом, потому что иначе зачем бы она вообще с ними разговаривала? Оператор, тем временем, с одной стороны качает головой на их дикие шутки, но с другой — подхватывает волну и отпускает пару своих колкостей, правда, не слишком жёстких, потому что режиссёр с тенью строгого взгляда не даёт расслабиться полностью.
Это их маленький хаос в этом утреннем ритуале — и без них уже как-то пусто и слишком по-взрослому.

Завтрак постепенно сходил на нет: кто-то допивал холодный кофе, кто-то жевал последние крохи круассана, кто-то просто уже давно потерял интерес к еде и с головой ушёл в разговоры. В воздухе гудело привычное утро съёмочного дня — нервное, весёлое, сонное, живое.

Энтони, как всегда, встал первым — сдвинул стул так, что он скрипнул на весь зал, и это будто стал сигнал: пора.

— Так, народ, в такси через пятнадцать минут, — сказал он, глядя поверх очков. — Опоздавших заберёт ад. Или наш бухгалтер, что хуже.
Столы начали резко пустеть. Кто-то ещё с набитым ртом, кто-то рассыпая шуточки и подколы, кто-то молча. Весь этот разношёрстный табор, каким-то чудом собранный в одном проекте.
Сэм и Лиам пытались протащить с собой по булочке «на чёрный день», но Кэтрин стояла у выхода, как цербер, и отбирала контрабанду, делая это с видом мученицы, страдающей за искусство.
— Всё, мальчики, съедите после дубля, — бросила она строго, но с прищуром.
— А если дубль сорвётся? — попытался пробить защиту Сэм.
— Тогда съем тебя, — отрезала Кэтрин и повернулась к Мариусу, уже мягче:
— А ты хоть поел? Хочешь ещё что-нибудь?
Мариус выдал нейтральное «всё нормально», но глаза его скользнули куда-то за её плечо — туда, где Лу вставал.

Оператор тем временем шепнул Лиаму:
— Можешь не париться, если сцена провалится — вырежем. А вот лицо твоё уже не вырежем, увы.
Лиам рассмеялся.
— А ты отрежь крупным планом, гений!
Лу, перекинув ноги через сиденье, краем глаза уловил чью-то улыбку — Лео всё ещё стоял ближе, чем хотелось бы.
— Готов к длинному дню? — спросил он, «между прочим».
Лу кивнул, не поднимая взгляда.
— Угу. Всегда готов. Почти. Наверное.
Саар и Рози подтягивались последними, собирая волосы, подправляя одежду, шепчась между собой так, что слова терялись. Но было ясно — на смену пришли, как на бал. Даже если бал будет в школьной раздевалке под софитами.

Миа и Эмма аккуратно отставили чашки, переглянувшись, как будто проверяя, всё ли у них в порядке. Их островок у окна медленно растворился в общем движении.

На улице уже стояли две больших машины — одна для актёров, другая для части техников. Водители с кофе в руках, ожидали, кто сядет первым. Ветер был лёгким, но резким, и ребята группировались ближе друг к другу, пока распределялись по авто.
Мариус держал в руках кофту Лу.
— Забудешь — я сам надену, — бросил он, почти не глядя.
Лу усмехнулся и полез в багажник.
— Смотри, не понравится. Мой стиль — только для избранных.
Оператор уселся у окна и тут же вытащил телефон.
— Ща сторис сделаю: «Наши юные актёры едут в школу. Не учиться, а целоваться.»

Сэм сразу рассмеялся и подмигнул:
— Ну ты и врунишка, у тебя в сценарии и слова такие есть?
Лиам хлопнул его по плечу:
— Лучше бы ты снимал, как Мариус пытается не смотреть на Лео, а то там точно романтика зашкаливает.
Лу, краснея, хлопал глазами и даже чуть отвернулся, словно надеясь, что его не заметят.
Мариус же бросил оператору холодный взгляд — ни злой, ни добрый, просто такой, что ясно: шутки про «целоваться» ему пока не по кайфу. Но сказать что-то в ответ он тоже не стал — лучше молчать и не создавать повод для ещё большей неловкости.

мини-троллейбус трясётся по узким улочкам, ребята вяло болтают, кто-то потягивает кофе, кто-то пытается не смотреть в окна, а кто-то скроллит телефон, пытаясь отвлечься от утреннего шума. Атмосфера в целом расслабленная, но из-за шуток Сэма и Лиама она слегка напряглась.
— Погоди, а при чём тут вообще Лео? — спросил звукарь, вглядываясь в окно, будто надеясь увидеть там какую-то подсказку.
— Да просто Мариус на него смотрит так, будто Лео забрал у него девушку, — тут же подколол Сэм, улыбаясь.
— Или последний кусок пиццы, — добавил Лиам, хитро усмехнувшись.
— А Лу стоит, как барашек, и вообще не шарит, что происходит, — подхватил Сэм, едва сдерживая смех.
— Мариус просто ревнует, но маскируется под «я вообще не при делах», — продолжил Лиам с ехидцей.
— Лео кайфует, не ведая, что под прицелом, — пожал плечами Сэм, глядя на Лео, который в этот момент как раз неуловимо улыбнулся.
— Короче, у них там внутренний треугольник, — с ухмылкой закончил Лиам, — но все слишком стесняются сказать прямо.

Ребята вокруг бросали друг другу взгляды — кто-то с улыбкой кивал, кто-то явно не воспринимал всерьёз, а кто-то даже лениво зевнул, словно это был рутинный утренний цирк. Мариус же, как обычно, сидел в своей зоне отчуждения, держа руки сложенными на коленях, и только глаза немного сузились, когда он бросил холодный взгляд в сторону Сэма и Лиама.

— Если у вас там любовный треугольник, — сказал он ровным голосом, — может, хватит тратить энергию на свои фантазии и займётесь лучше делом? Например, попробуйте сыграть нормально. Хотя бы сегодня.
Тишина на пару секунд повисла в троллейбусе. Сэм и Лиам, слегка ошарашенные, переглянулись, но тут же начали поддразнивать друг друга, отводя тему в более беззаботное русло.

Лу тем временем молча сидел, чуть поникший, будто бы спрятавшись за спину Мариуса, хотя и сам сидел рядом. Он боялся вставить хоть слово — вдруг ещё усугубит ситуацию? Глазки хлопал, словно потерявшийся оленёнок, мечтая, чтобы этот троллейбус быстрее доехал до локации.
Лео, сидя напротив, не мог не поддеть Лу, шепча что-то ему на ухо с полуулыбкой, но всё это было тихо и почти незаметно.

Тем временем троллейбус продолжал свой путь, плавно катясь к школьной локации. Ребята постепенно переключались с шуточек на обсуждение сценария и грядущих сцен — все понимали, что сейчас главное — быть в форме и не дать оператору повод для очередного подкола.
А в воздухе всё ещё висело легкое напряжение, как после первой шутки на грани, когда никто толком не знает, смеяться или наоборот отступить в свою скорлупу.

Троллейбус наконец затормозил у школьной локации — старенькое здание с большими окнами и потрескавшейся краской, но с каким-то особенным шармом. Ребята выпрыгнули на улицу, ощущая лёгкую свежесть утра и шум городской суеты вокруг.

— Ну всё, — сказал оператор, вытаскивая камеру. — Время делать магию.
Лу, Мариус и остальные начали рассеиваться по площадке, перебирая одежду, проверяя реквизит, настраиваясь на съёмочный режим. Саар и Рози быстро направились к своему гримеру, обсуждая, как лучше сыграть очередную сцену.
Лео, ловко шагая между людей, попытался ещё пару раз заглянуть на Лу, но тот всё ещё слегка неловко улыбался и избегал длительных взглядов.
Мариус, как всегда, оставался на дистанции, холодно наблюдая, но заметно внимательный к деталям — подправлял воротник, проверял текст на листе, будто пытаясь держать всё под контролем.
Тем временем оператор уже громко командовал:

— Всё, народ, ставим камеры! Сейчас начнём с классной школьной тусовки, где наши герои впервые толком пересекаются с остальными.

Съёмки шли в бешеном ритме — сцена за сценой. То в коридоре с фоном школьных шкафчиков, то в классе, где надо было сидеть за партами, делать вид, что читают, шепчутся, улыбаются — всё по сценарию.
Энтони, как всегда, держал планку:
— Больше жизни, Лу, ты же не зомби, ты влюблённый подросток!
— Мариус, не смотри в камеру. Даже если она смотрит на тебя как бывшая.

Ребята постепенно втягивались. Кто-то запинался, кто-то ржал не в тему, кто-то путал реплики, но с каждой новой сценой становилось проще — энергия разгонялась.

Лу старался. Слушал, кивал, иногда терялся, но потом снова ловил нужную эмоцию. Мариус был сосредоточен — работал точно, чётко, сдержанно, но рядом с Лу... будто мягче, что ли. Хотя всё равно сохранял свою холодную маску.

К обеду у всех уже начинало урчать в животе, жара в школе становилась удушливой, а реквизит слегка прилипал к телу.

Кто-то зевал, кто-то откидывался на спинку школьного стула в перерывах, и даже оператор выдохнул:

— Снимем ещё одну — и жрать.
Энтони согласился, глядя на список дублей:
— Последний заход до перерыва. Потом поедем на обед. Не растекайтесь.

На часах перевалило за первый час дня, когда Энтони, наконец, махнул рукой:
— Всё, стоп. Обед. Два часа. Не думайте, что это подарок — просто вы мне потом нужны живые.
— И желательно не с голодным тремором в кадре, — добавил оператор, выключая камеру и вставая с кряхтением.

Ребята выдохнули в один голос. Кэтрин тут же начала поправлять волосы, а Сэм и Лиам уже вслух спорили, что закажут:
— Я хочу бургер.
— А ты хочешь не лопнуть?
Вся группа собралась на выход, пока технический состав быстро собирал аппаратуру в фургон. Энтони дал указания водителям:
— Едем в кафе неподалёку, в двадцати минутах отсюда. Там нас ждут.
— Вау, премиум-сервис, — хмыкнула Рози. — Нас вообще кормят?
— Если ты себя хорошо вела, — вставила Саар с кривой полуулыбкой, натягивая ветровку.

Лу шёл чуть позади всех, плечо почти касалось Мариуса. Тот, как обычно, не спешил — походка у него была как у человека, у которого нет нужды торопиться, он и так везде главный. Лу чуть покосился в его сторону:
— Надеюсь, там не веганское кафе.
— Если будет, поделишься своей печалью, — спокойно ответил Мариус.
Сели по машинам быстро — по две-три группы. В этот раз Лу, Мариус, Саар, Рози, оператор и Лео оказались в одной машине.

— О, горяченькая компания, — сказал оператор, уже открывая окно. — Кто первый предложит тост за неловкое молчание?
Лу снова хлопнул глазами, глядя в окно. Лео рядом перекинул ногу на ногу и наклонился ближе, будто собирался что-то сказать... но только усмехнулся.
— Не пугайся, — шепнул он Лу. — Я сегодня без приколов. Пока.
Мариус, сидящий чуть сзади, повернул голову. Без слов. Просто снова этот взгляд — холодный, длинный, немного слишком внимательный для того, кто «не при делах».

Машины выехали с парковки школьной локации, а впереди всех уже ждало кафе — с кондиционером, едой и, возможно, ещё одной партией подколов за столом.

Машина мчалась по узкой просёлочной дороге, петляя мимо полей и размытых от жары деревьев. Внутри — смесь кондиционера, тихого гула шин и редких вспышек разговоров, которые тут же гасли. Ехать оставалось минут пятнадцать, но у каждого это время текло по-своему.

На переднем сиденье оператор вцепился в телефон, комментируя чужие сторис и листая свою галерею.
— Вот это поставлю. Мариус тут как будто кого-то хоронит. А вот Лу — будто его тоже.

— А можешь хоть раз не о нас? — бросила Саар сзади, вытягивая ноги и прикрывая глаза.
— Вы слишком кинематографичны, чтобы молчать. Я просто зритель в этом кино, детка.

Рози сидела у окна, в наушниках, но только одним ухом — другим ловила, кто что говорит. Пальцами что-то печатала в заметках, наверное, очередную идею для своего мини-сценария, которые она писала на ходу. Время от времени она поднимала взгляд и одаряла всех спокойной полуулыбкой, будто знала что-то, чего не знали остальные.

Лу сидел между Лео и Саар, зажатый как в бутерброде. Он слегка съёжился, когда плечо Лео случайно (или не совсем случайно) коснулось его руки. Мариус, сбоку, выглядел так, словно всё это абсолютно не имело к нему отношения — но только внешне. Глаза у него по-прежнему не теряли Лу из поля зрения.

— Ты чего такой напряжённый? — тихо спросил Лео, почти на ухо.
Лу замер, выдавил через пару секунд:
— Просто... жарко.
— Ага. Это у нас жарко, — подколол оператор, не отрываясь от телефона.
Саар не удержалась и фыркнула.
— Я боюсь представить, что у тебя в черновиках.
— Только лучшее, — без тени смущения ответил тот. — Например, вот: «Любовь в три квадратных метра. История одного заднего сиденья».

Мариус склонил голову чуть в сторону, не поворачиваясь:
— Можешь потом продать это как триллер. Один исчезает. Второй смеётся последним.
Оператор повернулся и поднял брови.
— Ну вот. Я знал, что в тебе есть талант драмы.
Рози захихикала. Лео, не смутившись, слегка толкнул Лу плечом, будто говоря «расслабься уже». Лу опустил глаза, уши горели.

Машина нырнула в тень деревьев, асфальт подёрнулся пятнами света. Все на пару минут замолкли, и салон погрузился в лёгкую дремоту. Только Саар негромко напевала себе под нос, а оператор что-то редактировал в телефоне, приговаривая:
— Когда-нибудь я соберу из этого документалку. Назову «Всё, что не попало в монтаж». И никому не покажу, кроме Netflix.
Вскоре навигатор тихо проговорил:
— Через 300 метров поворот направо. Кафе будет слева.
— Слава всему, что жареное и калорийное, — пробормотала Рози, открывая глаза.
— Кто первый заказывает, тот не делится, — бросил Лео.
Их машина вырулила на парковку, вслед за остальными. Двадцать минут в тесноте позади, теперь — обед и новый акт этой странной комедии с ревностью, подколами и немым напряжением, от которого Лу уже слегка кружилась голова.

Кафе оказалось довольно уютным, с большой открытой террасой под навесами, деревянной мебелью и расставленными горшками с цветами. В воздухе пахло жареным картофелем, специями и каким-то сладким сиропом — в меню явно были вафли, и это подкупало. Вокруг почти никого, только съёмочная группа — и их шумное вторжение сразу заполнило пространство.

Режиссёр первым зашёл внутрь, чтобы согласовать заказ для всех.
— Без кофеина для Лу, он потом не заснёт, — не оборачиваясь, бросил он кому-то из персонала.
Лу тихо усмехнулся, как будто и сам об этом забыл.
Сэм и Лиам тут же забрали себе стол у края террасы, самый на солнце:
— Чтобы загар был, как будто мы реально в школьном лагере, — заявил Сэм, задирая ворот рубашки.
— Или как будто нас не кормили неделю, — добавил Лиам, хлопая меню.

Кэтрин устроилась рядом с Мариусом, будто невзначай, но так близко, что их локти почти соприкасались.
— Ты всегда такой молчаливый за столом, или только рядом со мной? — спросила она, с показной лёгкостью.

Мариус даже не повёл бровью.
— Я всегда молчаливый.
Кэтрин посмеялась, как будто это был комплимент.
Оператор занял место чуть в стороне, но так, чтобы видеть всех — идеальная позиция для наблюдения и, при случае, записи компромата.
— Кто-нибудь скажет спасибо, что я не взял камеру? Или вы всё-таки хотите остаться легендами?
— Ты не успел, — бросила Саар, бросая рюкзак на стул. — Мы уже легенды. Особенно Мариус с Лео.
— Я бы назвал их «Тень и сияние», — поддакнул оператор. — Один весь из льда, второй — как будто весь день фоткается для тиндера.
Лу подсел ближе к Рози и Саар, намеренно отодвинувшись от Лео, хоть тот и пытался занять стул рядом.

— Я просто... тут удобно, — пробормотал он, подвинув стакан воды.
Рози заметила движение и кивнула, не вмешиваясь. Саар же скосила взгляд на Лео, потом на Лу — и тонко улыбнулась, будто что-то поняла. А может, ей просто понравился момент.
— Если кто будет брать вафли — делитесь, — заявила Рози.
— Если ты берёшь вафли — делись, — поправила Саар, подмигнув.
Солнце потихоньку падало на террасу, делая всё мягче, спокойнее. Кто-то уже сделал заказ, кто-то ещё листал меню. У всех в руках были стаканы с водой или лимонадом. За спиной оставался насыщенный съёмочный блок, впереди — ещё полдня, но сейчас был антракт.
Разговоры стихли, когда официант подошёл забирать заказы. Каждый делал это по-своему — кто-то уверенно, кто-то неуверенно, а Лу — так тихо, что официант дважды переспросил. Мариус, не глядя, повторил за него громче. И даже не подмигнул.
А потом он всё же подвинул к Лу свою бутылку с холодной колой. Молча. Просто так.
Лу не сразу понял, что это был жест. Но потом взял. И чуть улыбнулся.

Кэтрин уловила этот жест — и её брови чуть дрогнули. Она как будто хотела что-то сказать, но передумала. Вместо этого отпила свой кофе слишком резко и обожглась, тихо выругавшись.
Сэм и Лиам тем временем продолжали что-то обсуждать с оператором, явно замышляя новые приколы — скорее всего, уже про кафе.

— Я предлагаю забронировать табличку: «Здесь впервые улыбнулся Мариус», — заявил Сэм, с серьёзностью, которой у него не бывало.
— И под ней фото Лу, шепчущего официанту: «Мне, пожалуйста, как у него», — добавил Лиам, уже заранее захлёбываясь в смехе.
— Я вас в кафе не пущу больше, — прокомментировал оператор. — За вредность.
Тем временем еда начала поступать — тарелки, вафли, сэндвичи, пара бургеров. Саар сразу вытащила телефон, чтобы всё заснять.

— Не дай бог кто-то укусит, пока я не сделала сторис, — предупредила она.
— Еда и драма — два столпа нашего производства, — фыркнула Рози, подставляя локоть в кадр.
Лео откинулся на спинку стула, лениво жуя соломинку и скользя взглядом по Лу.
— Ты всегда так скромно заказываешь? — пробросил он, не глядя напрямую, но с лёгкой ухмылкой.
— Я просто не очень голоден, — пожал плечами Лу, опуская взгляд в тарелку.

— Ага, а то мы не знаем этих "не очень" — потом вафли все съест, — буркнул Сэм.
— Особенно если Мариус не доест, — добавил Лиам, почти машинально, уже играя на автомате.
Мариус медленно повернулся к ним:
— У вас есть кнопка «выкл»? Или вы только в «перегреве» работаете?
Оба замолчали. Не обиделись — просто замолчали. В этом был особый талант Мариуса: не нужно было кричать, чтобы сработало.
Оператор в ответ тихо хмыкнул:
— Классика. Одна фраза — и минус два клоуна. Беру на заметку.

Лу снова чуть улыбнулся, сдержанно, пряча лицо в стакан с лимонадом.
На общем фоне Рози и Саар держались в стороне от всей этой суматохи. Они перекидывались фразами, обсуждали что-то в сценарии.
— Завтра, кстати, сцена в спортзале, — заметила Саар, — ты там снова падаешь.
— Я всегда падаю, — отозвалась Рози, усмехаясь. — У Энтони просто фетиш на мои колени, кажется.
Смех прокатился по столу, но атмосфера уже начала понемногу затихать. Кто-то доедал, кто-то ковырялся в телефоне. Миа с Эммой тихо смеялись над чем-то своим, Джек с Ноа спорили, какая сцена будет следующей по сложности.
А Мариус снова смотрел вперёд, почти в пустоту. Не на Лео, не на Лу. Но руку на столе он положил ближе к Лу, чем раньше. И не убрал. Даже когда тот заметил.

Они оба молчали. И никто не трогал это молчание.

Когда тарелки опустели, стаканы — почти тоже, официантка забрала посуду и с вежливой улыбкой поинтересовалась, не нужно ли чего ещё. Кивков не было — все уже ели так, будто завтра съёмки отменят и останется только пост.

Кто-то громко зевнул — кажется, Джек. Лиам тут же повторил, но наигранно, с театральной ноткой.
— Весь день ещё впереди, а у меня уже ощущение, будто я месяц в школе просидел, — протянул он.
— Ага, и всё равно ничего не выучил, — добавил Сэм.
Энтони, который тоже ел за соседним столиком с частью команды, крикнул:
— У вас ещё тридцать минут. Свежий воздух, кофе на вынос, пошататься. Потом — обратно в тачки и в бой.
Это дало резкий импульс: стулья заскрипели, кто-то встал потянуться, Рози — первая — потянула Саар за руку:
— Пойдём вон туда, там какая-то лавка, может, мороженое ещё взять?
— С ума сошла? — засмеялась Саар, — мы только что съели полменю.
— Зато с сахаром проще жить, — пожала плечами Рози, уже увлекая её вперёд.

Миа и Эмма пошли чуть поодаль, разглядывая витрины. Кэтрин побрела за ними, но взгляд её явно был направлен не на стекло, а на Мариуса, который так и не пошёл ни с кем — остался рядом со столом.
Лу в это время копался в телефоне, вроде как проверял сообщения, но всё равно мельком глянул на него.

Мариус поймал взгляд, кивнул:
— Пойдёшь?
— Куда? — Лу моргнул.
— Просто. Прогуляться. Пока они там мороженое обсуждают.
— Ага... — Лу встал, не до конца понимая, куда вообще идёт, но вроде как и не было варианта не пойти.
Лео чуть приподнял бровь, следя за ними, но ничего не сказал.
Сэм, наблюдавший сцену, прошептал Лиаму:
— Ну, это уже не намёки, это прям ходьба парой.
— Прям на медленных — по улице, — кивнул тот, и оба усмехнулись.
А оператор, проходя мимо, включил камеру и пробормотал себе под нос:
— Надо всё-таки делать из этого отдельный спин-офф. «Два юных актёра, один кофе, и килотонна молчаливого напряжения».

Погода была приятная, не жарко, лёгкий ветер.
Городок казался почти киношным сам по себе — узкие улочки, кафешки, вывески с чуть облупленными буквами. И актёры, как часть декораций, как часть истории, которую пока никто до конца не понял.
А время шло. И уже совсем скоро надо было возвращаться.

Лу и Мариус только успели отойти от кафе, пройти пару шагов вдоль узкой, мощёной улочки, как за спиной раздался знакомый голос:
— О, так вот куда вы оба делись. А я уж подумал, что сцена ревности переносится на улицу, — протянул Сэм, догоняя их.

Лиам, конечно, был рядом:
— Слушай, если сейчас что-то взорвётся, дай хотя бы сторис включить.
— Вы всегда в режиме «шоу»? — сухо бросил Мариус, даже не обернувшись.
— А ты всегда в режиме «каменный сфинкс с пылающим взором»? — парировал Сэм, поднимая брови.

Лу, как обычно, застыл с тем самым видом, будто его застали в чём-то ужасно личном — может, в попытке чувствовать.
— Мы просто гуляем, — буркнул он, как оправдание.

— А мы просто наблюдаем, — развёл руками Лиам.
— Кстати, — добавил он, косясь на Лео, который как раз подошёл ближе, слегка запыхавшись. — Ты вовремя. Сцена без тебя была бы неполной.

Лео усмехнулся, глядя только на Лу:
— Да я просто... ну, подумал, что раз уж мы все свободны, не сидеть же в одиночестве. Верно?
— Или это не про одиночество, а про компанию? — вставил Сэм, искоса глядя на Лу.

— Или ты просто хочешь ещё раз получить этот фирменный взгляд Мариуса, из серии «прикоснись к нему — и умрёшь». — Лиам развёл руками, будто сдаётся.

Мариус наконец обернулся, его лицо было почти непроницаемо. Почти.
— Вы, двое, — сказал он спокойно, но так, что воздух вокруг сразу стал на градус прохладнее, — не устали проецировать собственные фантазии на чужую тишину?

— Нет, — хором сказали Сэм и Лиам.
Лу закашлялся от неловкости, пытаясь сделать вид, что что-то прилипло в горле, хотя в горле, скорее, застряло всё происходящее.

Он даже немного отступил в сторону, как будто хотел выйти из кадра — и из разговора.
— Может, вы с Лео пойдёте в другую сторону? — сухо предложил Мариус.

— А ты ревнуешь? — быстро подкинул Лиам, будто у него это было заготовлено.
— Нет, — ответил Мариус просто. — Я просто не люблю цирк без билетов.

Сэм выдал свист сквозь зубы:
— Оу, дружище, тебя в зал холодных цитат срочно надо.

— И в зал славы, — кивнул Лиам. — Ну ладно, ладно, не злись. Мы отстанем. Пока.

Они с Сэмом неспешно отвалили назад, как будто довольные, что подбросили огоньку.
Лео всё ещё стоял рядом, но после последнего выпада Мариуса вдруг потерял энтузиазм.
— Ладно, не буду мешать. Просто... увидимся у фургончика, — бросил он Лу тихо, и ушёл.
Лу остался на тротуаре, рядом с Мариусом, и всё, что было вокруг — шум, кафе, их шаги — будто чуть приглушилось.

— Прости, — сказал Лу наконец. — Я не знаю, почему они всё время это...
— Неважно, — перебил Мариус, тихо. — Пошли. До съёмок ещё пятнадцать минут.

И они пошли дальше. Вместе.
Без камер.
Почти.

С улицы уже несло солнцем и булочками — местная пекарня рядом жарила что-то сахарно-мучное, и в воздухе плавал тёплый запах. Лу шёл чуть позади Мариуса, пару шагов, будто не решался идти вровень. Но и отставать совсем не хотел.
— Ты правда не злишься? — спросил он чуть тише, когда они свернули на узкую улочку, где было уже почти безлюдно.
Мариус не обернулся сразу. Шёл, глядя вперёд, руки в карманах, плечи чуть напряжённые.
— Я не злюсь. Я просто... не люблю, когда из ничего делают представление. Особенно с чужими именами. И особенно с твоим.
Лу вскинул на него взгляд — неожиданно серьёзный, почти озадаченный.

— Моим?

— Тебе не обязательно стоять там, краснеть, ничего не говорить, когда эти двое устраивают стендап. Они могут быть дураками, но ты — не часть их шутки.
Лу чуть замедлил шаг, переваривая. И выдал:
— А если я сам не до конца понимаю, где шутка, а где уже не совсем?.. — Он снова покраснел, уставился в булыжник под ногами.
Мариус на мгновение остановился, посмотрел на него боком. Взгляд не был жёстким. Напротив — тёплым, тихим, каким-то... осторожным.
— Тогда мы оба в одной лодке, — сказал он. — Только ты всё ещё думаешь, что у тебя вёсла.
Лу прыснул, пытаясь скрыть смех — но лицо выдавало всё: и растерянность, и радость от его слов, и что-то ещё, куда глубже, что сам он бы в голос не назвал.
— Хорошо, — сказал он. — Буду веслом. Надеюсь, не сломаюсь от напора.
Мариус слегка улыбнулся. Едва заметно.
— Я тебя подлатаю, если что.
И они пошли дальше.
Без лишних слов, без следящих взглядов, только улица, лёгкий ветер и ощущение, будто сейчас что-то точно меняется. Даже если никто ещё не сказал это вслух

Ветер чуть поднимал подолы вывесок и подгонял редкие листья, что ютились у тротуара. Город в этой части казался почти игрушечным — цветные фасады, старые фонари, мелкие витрины с пыльными безделушками.
Мариус и Лу шли бок о бок — теперь уже на равных, вровень, хотя между их плечами всё ещё оставалось сантиметров двадцать воздуха, натянутого как струна.

— Надо будет вернуться через пятнадцать, — напомнил Лу, выдыхая. — Съёмка сцены с училкой, ты в ней.
— А ты?
— Я на заднем фоне с тетрадкой, изображаю ученика. Типа ты не замечаешь, а я... любуюсь, — сказал он и тут же, поняв, что ляпнул, дёрнулся. — Ну, не я, персонаж. Элиас. Я вообще... ничего такого.
Мариус усмехнулся.
— Элиас у тебя, конечно, стеснительный.
— Как бы сказать... похож на исполнителя.
— Это я уже заметил, — тихо бросил Мариус, но с тем самым оттенком, из-за которого у Лу по спине прошёл разряд, как будто он не дотронулся, а всё равно.

Их догнали шаги — быстрые, с лишним энтузиазмом.
— А вот и вы, голубки! — Сэм влетел сбоку, будто и не бегал, а вынырнул из кустов.
Лиам плёлся следом, делая вид, что весь этот шум — не его инициатива, а просто судьба.
— Мы уже волновались, вдруг вы там поцеловались и забыли о времени! — продолжал Сэм. — Нам такое нельзя пропустить.
Мариус встал, как вкопанный, и с видом бога грозы развернулся к ним:
— Вам правда не скучно жить с одним мозгом на двоих?

— Ещё как скучно, — бодро вставил Лиам. — Поэтому и ищем драму в окружающих. Вы — наши главные поставщики контента.
— Особенно Лу, — сказал Сэм, подмигивая. — Он когда краснеет, там можно чай кипятить.
Лу попытался втянуть шею в плечи, будто это хоть немного его спасёт. Но взгляд бросил в сторону Мариуса — скорее не за поддержкой, а просто чтоб проверить: он здесь, он не злится, он не исчез.
Мариус сделал шаг вперёд, ровно настолько, чтобы встать чуть впереди Лу.
— Вы первые сгорите, если будете дальше греться у чужих костров.
Сэм поднял руки, будто сдаётся:
— Всё, всё! Уходим! Мы вообще за вами шли, чтобы вернуть на базу! Пора на съёмки, мистер серьёзность.

— Да-да, выдвигаемся, — вставил Лиам. — Только, если по пути что-то случится... мы в ответе.
— Только если вы заткнётесь, — отрезал Мариус.
Они пошли обратно — теперь вчетвером, но будто всё равно вдвоём. Сэм и Лиам болтали о чём-то своём, по дороге устраивая спор, кто быстрее доедет до локации, если представить, что они съедят по два круассана и побегут вразвалочку.
А Лу и Мариус снова остались в своей тихой зоне. Без слов. Без касаний. Только их ритм, их шаги, и короткое, почти случайное касание плеча к плечу.
Словно этот день — ещё один шаг, пусть и не туда, где всё станет понятно. Но точно туда, где им всё больше хочется быть рядом.