The 101

Он снова стал серьёзным. В его глазах мелькнуло что-то, будто прощание, как будто он уже мысленно шагнул в другое место. Ещё один короткий, почти нежный поцелуй — неуверенный, словно между делом, но в нём было что-то настоящее. Затем он поправил мне волосы за ухо, сделал это как-то заботливо, бережно, словно боялся, что я исчезну, если тронет сильнее. И ушёл. Быстро, целеустремлённо, с Беллами рядом. Даже куртку не забрал.

Я смотрела им вслед, пока они не скрылись за деревьями. И почему-то внутри возникло странное, щемящее чувство: будто всё это — всего лишь момент. Один-единственный. Первый и, возможно, последний раз. Поцелуй, прикосновения, его руки на моей талии, его дыхание — всё это казалось хрупким, как мыльный пузырь. Лопнет — и ничего не останется. Просто интрижка на фоне холода и нехватки ласки. Вечер, когда всё подталкивает быть ближе. Может, ему просто стало одиноко. Может, мне. Мы оба поддались. Я понимала это. Но, несмотря на холодную трезвость мысли, я не хотела, чтобы так и оказалось. Я не хотела, чтобы это исчезло.
Когда я вернулась в лагерь, костёр уже догорал, выбрасывая последние золотистые искры в небо. Я заметила свою куртку — она лежала на земле, словно забытая, как и я сама раньше. Я подняла её, встряхнула от земли и свернула в плотный валик. Спать под открытым небом сейчас было глупо, небезопасно. Лучше вернуться в челнок.

На входе я увидела Октавию. Она сидела на поваленном бревне, освещённая мягким отсветом углей. Что-то крутила в руках, улыбалась, будто на миг снова стала девочкой, не попавшей на Землю, а нашедшей что-то своё, тихое и тёплое. Мы встретились глазами. Наши взгляды будто отразили друг друга — такие похожие, яркие, с отблеском чего-то нового. Я поняла: мы не зря тогда оставили её с Атомом. Не зря. Она нашла в этом вечернем безумии то же, что и я — чувство, будто ты кому-то нужен.