ГЛАВА29- «Выходя за рамки»

                                      ЛИЛИТ

Кайл Морган оставил меня в покое?

Я поставила точку и отложила ручку. Это была последняя фраза, которую я записала в дневник, прежде чем захлопнуть его и сунуть в рюкзак. Дневник — потрёпанный, с мягкой обложкой, который я притащила из старого дома, — стал моим единственным местом, где можно было говорить все как есть.

Лекция по социальной психологии закончилась. Профессор Шарон, сухая женщина с неизменным пучком и голосом, похожим на скрип мела по доске, выключила проектор. Студенты вокруг зашевелились, собирая ноутбуки и переговариваясь. Я не слушала их. Я вообще плохо слушала в последнее время.

Прошло две недели с той ночи.

Две недели, как я проснулась одна. Простыня ещё пахла им, а его уже не было. Исчез, как призрак. Без записки, без сообщения, без единого слова. Я лежала тогда и смотрела в потолок, и чувствовала, как внутри меня что-то медленно сжимается. Облегчение? Да. Но, будто есть что-то еще.

На следующий же день я поехала в аптеку на другом конце города, где меня никто не знал, и купила два вида таблеток. Экстренная контрацепция — две дозы с интервалом в двенадцать часов, — и ещё одни, для подстраховки. Я пила их каждое утро три дня подряд. Это вредно. Я знаю. Но я не могла допустить даже мысли. Даже гипотетической возможности. Ни за что. Ребёнок от Кайла Моргана — это приговор. Пожизненный.

По правде говоря, все эти две недели я жила как на иголках. Каждый звук сообщения заставлял меня вздрагивать. Каждая тень за окном казалась его силуэтом. Я просыпалась по ночам и проверяла телефон — пусто. Я выходила из дома и оглядывалась через плечо — ничего. Ни его чёрного Dodge, ни его самого. Будто тот отрезок времени, когда Кайл был одержим мной, существовал только в моей голове.

Я вернулась от Бренды к родителям. Всё встало на свои места, занятия, церковь по воскресеньям, мамины замечания за ужином. Она, кстати, стала вести себя тише после того, что случилось. Папа сказал, что она работала с новым пациентом. и вернулась оттуда сама не своя. Мне было всё равно. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.

Но мысли... мысли не оставляли меня. Они доходили до абсурда, до откровенного бреда, и чтобы не сойти с ума, я записывала всё в дневник. Где он? Почему исчез так резко? Я не ощущаю его присутствие, совсем. Раньше я нутром чуяла, он где-то рядом. Сейчас — пустота. Тишина.