Тонкая грань.

Шли недели. Тягучие, монотонные, пропитанные запахом дорогого кофе Эмили и ледяным напряжением. Я больше не могла скрываться от Тома, даже в этой огромной, чужой вилле наши пути неизбежно пересекались. Мы ходили по кругу: завтрак в гробовой тишине, его отлучки на «дела», мои одинокие скитания по дому и саду, редкие, взрывоопасные разговоры. Он не отпускал, но и не приближался. Я была как птица в золотой клетке с открытой дверцей, которая боялась вылететь, потому что за порогом бушевала буря, устроенная её же братом.

Струи горячей воды стекали по моему телу накопившуюся за день беспомощность. Я стояла под почти кипятком, позволяя ему обжечь кожу, пытаясь выжечь из головы навязчивую мысль: «Он не может меня здесь держать! Это же похищение!». Но это было уже не похищение. Это было... убежище. Добровольное рабство. От этого становилось ещё хуже. Я вытерлась полотенцем, обернула его вокруг себя и, всё ещё мокрая, вышла из ванной в спальню.

И завизжала.

На моей кровати, развалясь как хозяин, лежал Том. Он был в тех же чёрных брюках, что и утром, но рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, обнажая начало грудной клетки, рукава закатаны до локтей. Бандана с головы исчезла, и тёмные волосы были растрёпаны. Он выглядел усталым, но собранным, и его глаза изучали меня с того момента, как я появилась.

— Ты меня напугал, — выдохнула я, прижимая полотенце к груди так, что пальцы побелели.

— Прости, принцесса, — его голос был низким, слегка хриплым. — Не хотел.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, и не от холода.

— Ты же говорил, что тебя не будет до завтрашнего дня, — напомнила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ну так сложились обстоятельства. Как только появилась возможность, я примчался домой к своей малышке, — он произнёс это так легко, так естественно, будто это было правдой.

Боже, как же я покраснела. Щёки загорелись огнём. Я стояла посреди комнаты, мокрая и уязвимая, чувствуя, как его взгляд скользит по моим ногам, по линии плеч, по перетянутому полотенцем силуэту.

— Кейти, — его голос стал серьёзнее. — Ты же не думаешь, что я совсем идиот? Я вижу, как ты избегаешь меня. День за днём. Прости, если напугал тебя чем-то... — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то вроде усталой растерянности, — но так больше продолжаться не может. Я жду, когда ты примешь свою сторону. А пока... пока получается, что я пригрел врага на своей же территории. И это, скажу я тебе, чёртовски неудобно.

— Я не хочу выбирать между братом и... — я запнулась.