Бездна.

— Понимаешь, Том. Он такой человек. К нему манит, как к магниту. Что-то тёмное, запретное, смертельно опасное он пробудил во мне. Да, не стоит отрицать — он безумно, нечеловечески красив. Но этот человек держал меня насильно в своей вилле. И держит сейчас. Пусть под другим предлогом, но суть та же.

Телефон в моей руке гудел, а в трубке звучал голос Скарлетт, резкий, полный праведного гнева:
— Кейт, он блять чокнутый, ясно? Он так и не разобрался в твоём деле? Мне кажется, он блефует! Он давно всё знает, просто хочет подержать тебя возле себя подольше! Это же классика, манипуляция!
— Ты думаешь? — прошептала я, глядя в стену.
— Черт возьми, я уверена! Ворвись в кабинет этого ублюдка и узнай всё! Дай ему понять, что ты не игрушка!
— Ты хочешь меня убить, да? — усмехнулась я беззвучно. — С Томом невозможно разговаривать. Только договариваться. Или подчиняться.
— Не пуха не пера, — бросила она и отключилась.

Ну спасибо, подруга. Отличный совет.

Я подошла к зеркалу, поправила рыжие, беспорядочные волосы. Вздох... сдох... а впрочем, пошло оно всё. Нервы были натянуты как струны. Я больше не могла сидеть и ждать, пока он соблаговолит выдать мне очередную крошку правды.

Я выбежала из комнаты и быстрыми, решительными шагами направилась к его кабинету. Без стука распахнула дверь.

Том сидел за своим массивным столом, погружённый в документы. Он медленно поднял на меня глаза. Ни удивления, ни гнева. Только усталая оценка.
— Если бы это была не ты, — произнёс он тихим, ровным голосом, — я бы уже убил человека, который так врывается ко мне.

— Это типа ты меня задобрить хочешь? — бросила я, не двигаясь с места.

— Это, Кейти, означает, что я не хочу тебя убивать. Пока что, — он отложил ручку. — Чего ты хочешь? Ко мне вот-вот должны прийти люди.

— Какие люди? — насторожилась я.

— Не твоё дело. Говори, что тебе нужно, и уходи.

Вместо ответа я подошла к столу и облокотилась на него обеими руками, нависая над ним.
— Ты всё знаешь, — заявила я, глядя ему прямо в глаза. — Ты всё узнал про мою семью! Я видела, как ты рыскал, как задавал вопросы! Сейчас же рассказывай! Всю правду!
Он откинулся в кресле, и на его губах появилась та самая, опасная усмешка.

— Ух ты, с чего в тебе проснулась такая смелость? Подружка нашептала?

— Томас Каулитц, расскажи мне! — мой голос дрогнул от ярости и нетерпения. — Ты обещал!

— Успокой свой пыл и присядь, — указал он на кресло напротив.

— Я буду стоять! Говори!