За кулисы мира.
Я проспала до четырех. Четыре часа дня! Солнечный свет, уже низкий и золотой, резал глаза, когда я открыла их. В голове была вата, а во рту — привкус старой бумаги от вчерашнего марафона в библиотеке. Я свалилась с кровати только когда в дверь мягко постучали.
— Войдите, — пробормотала я, потирая виски.
Вошла Эмили с подносом, на котором дымился крепкий кофе и лежала сдобная булочка. Ее лицо было озабоченным.
— Добрый день, наконец-то, милая. Вы спали как сурок. Мистер Каулитц звонил. Вы должны быть готовы к восьми вечера.
Я заморгала, пытаясь осмыслить.
— К чему готовы? Куда?
— Он не сказал. Но оставил очень четкие указания. — Эмили поставила поднос на тумбочку и направилась к гардеробной, распахнув двери. — Он привез для вас несколько вещей. Выберите что-нибудь... соответствующее. Он будет ждать вас внизу ровно в восемь.
Я подошла к гардеробной и обомлела. Среди привычной, купленной Томом ранее одежды висело несколько новых нарядов. Все — темных тонов, все — безупречного кроя, от дорогих брендов, о которых я только читала в журналах. Маленькое черное платье, обтягивающее строгий костюм-двойка, элегантные брюки с шелковой блузкой... и одно платье цвета бордо, из мягкого кашемира, с запахом и чуть расклешенной юбкой чуть ниже колена. Оно выглядело менее официально, но от этого не менее дорого. Я потрогала ткань. Она была невероятно нежной.
— Он... сам это выбирал? — не удержалась я.
Эмили пожала плечами, но в ее глазах мелькнуло одобрение.
— Он дал общие указания, а покупала я. Но цвет бордо... это его пометка. «Не черное», — сказал он. Так что, думаю, выбор очевиден.
Выбор и правда был очевиден. Я приняла долгий душ, пытаясь смыть остатки сна и нарастающее нервное напряжение. К чему вся эта театральность? Надела белье из тончайшего шелка, платье, которое сидело на мне идеально, будто сшитое по мерке. Легкий макияж: тонированный крем, чтобы скрыть следы усталости, тушь, легкие тени и помада нейтрального розового оттенка. Духи — те самые, что он угадал. Я собрала волосы в низкий небрежный пучок, выпустив несколько прядей вокруг лица. В зеркале смотрелась на меня не девочка-заложница, а... женщина. Напуганная, но собранная. Это придало мне немного уверенности.
Ближе к восьми я спустилась. В холле было пусто. Я зашла в библиотеку, взяла первую попавшуюся книгу, чтобы занять руки, но не читала, а прислушивалась к тишине. Ровно в восемь послышались шаги на лестнице — не сверху, а снизу. Он уже был внизу и теперь поднимался.