Тени прошлого.

Дни на вилле тянулись, с ними тонули воля и время. Я пыталась бунтовать. Первым делом — объявила голодовку. Просто сидела в своей комнате, уставившись в потолок, игнорируя звонки Эмили к ужину. Мне казалось, это единственное оружие, которое у меня осталось: контроль над собственным телом.

Через два часа в дверь без стука вошел Том. Он не выглядел злым. Он выглядел усталым и... разочарованным.

— Эмили говорит, ты не ешь, — произнес Том, останавливаясь посреди комнаты. Его взгляд был холодным.

— Я не голодна, — пробормотала я, отворачиваясь к окну.

— Не ври. Ты голодна. Ты просто упряма. И глупа.

Это задело. Я резко повернулась.
— Я не буду есть твою еду! Не буду жить по твоим правилам! Я не домашнее животное!

Он медленно подошел к кровати, сел на край, так близко, что я почувствовала исходящее от него напряжение.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Давай сыграем в твою игру. Ты не ешь — я беру телефон и звоню Георгу. Я говорю ему, что его сестра решила уморить себя голодом, что сделка по ее безопасности сорвана по ее же вине. И что теперь я снимаю с себя все обязательства. Оставляю его один на один с теми, кто жаждет его крови. И тебя — легкую добычу для них. Ты хочешь быть причиной его смерти, Кейти? Хочешь услышать, как его будут пытать по твоему телефону, потому что ты капризничала?

Его слова были тихими, ровными, но каждое из них впивалось в меня, как ледяная игла. В глазах потемнело. Я представила это. И мой бунт рассыпался в прах.

— Ты... ты чудовище, — прошептала я, и предательские слезы выступили на глазах.

— Нет, я реалист, — он встал. — А ты — неблагодарная дурочка, которая не понимает, какому риску я подвергаюсь, укрывая тебя здесь. Обед через десять минут. Не опаздывай.

Он ушел. А я сползла с кровати и, рыдая от бессилия, побрела в ванную умываться. Я вынуждена была подчиниться. И это унижение было дороже всего.

Наши редкие столкновения в коридорах или на кухне превращались в короткие, ядовитые перестрелки.

— Доброе утро, тюремщик, — цедила я, встречая его у кофемашины.

— Доброе утро, принцесса, не оценившая по достоинству толщину стен своей башни, — парировал он, не отрываясь от своего телефона.

— Когда я наконец увижу брата? Хотя бы поговорю с ним?

— Когда я решу, что это безопасно. Не раньше.

— А кто ты такой, чтобы решать?