Восемнадцать.

Я проснулась от странного ощущения. В комнате висел густой, дурманящий аромат. Я открыла глаза. У окна, залитое утренним солнцем, стояло нечто невообразимое — огромный, роскошный букет из сотен бордовых роз. Они были почти черными в тени и кроваво-алыми на свету. Ни карточки, ни записки.

Я лежала, уставившись в потолок, и ждала. Ждала, что дверь распахнётся, и он войдёт с тем же видом хищника, что и вчера, чтобы предъявить свои права на «совершеннолетнюю собственность». Но ничего не происходило.

Только Эмили принесла завтрак — обычные панкейки, но с единственной свечкой посередине.
— С днём рождения, милая, — сказала она тепло, но в её глазах читалась тревога. — Он... приказал передать, чтобы ты оделась к семи. Что-нибудь... праздничное. — Она кивнула в сторону гардеробной, где, как я знала, висело то самое бордовое платье.

Весь день прошёл в нервном ожидании. Я пыталась читать, смотрела в окно, прислушивалась к каждому звуку. Чувство было странным — смесь леденящего страха и какого-то щемящего, нездорового любопытства. Как он отметит этот день? Что значит «по-другому»?

Ровно в семь я стояла перед зеркалом. Бордовое платье облегало каждый изгиб, каблуки делали меня выше, уязвимее. Я накрасилась чуть ярче обычного, и рыжие волосы распустила по плечам. В отражении смотрела на меня не девочка. Женщина. Испуганная, но готовая к бою.

Он пришёл без стука. Просто открыл дверь и замер на пороге, оценивая меня долгим, тяжёлым взглядом. На нём был идеальный чёрный костюм, белая рубашка без галстука. Он выглядел... не просто опасным. Смертельно серьёзным.

— Идём, — сказал он просто и протянул руку.

Не приказ. Не угроза. Приглашение. От этого стало ещё страшнее. Я молча положила свою ладонь в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, тёплые и твёрдые.

— Куда мы едем? — спросила я, не двигаясь с места, впервые за долгое время позволив себе прямой вопрос.

— Никуда, — ответил он, поворачиваясь ко мне. Его лицо было спокойным. — Ужин будет здесь.

Что-то во мне ёкнуло и оборвалось. Горькая, детская обида поднялась комом к горлу.

— Даже в мой день рождения? — голос мой звучал сдавленно. — Даже сегодня ты не можешь дать мне хотя бы иллюзию нормальности? Свезти в ресторан? Показать, что за пределами этого... этого аквариума ещё есть жизнь?

Он медленно приблизился. Его взгляд был не злым, а устало-практичным.