Глава 6. Первые представления
Макарова – в вице-сержанты? Да за какие-такие заслуги перед отечеством? Очевидно – по блату. У него ж отец – кандидат в мэры города... Наверняка, проплатил всё для ненаглядного сыночка, включая повышение в звании...
Какого хрена меня так сильно это волнует? Да просто... Просто несправедливо это. Не по-человечески. Я всю прошлую неделю старался, корпел над тетрадками, бил рекорды на спортплощадке и доблестно нёс службу, стоя в наряде...
И тут этот Макаров, тьфу на него с высокой крыши... Ничего не делает, ничего не учит, приказы не выполняет, всем вокруг грубит и чуть ли не прямым текстом посылает... А сегодня вообще отмочил – откосить от строевой удумал. И на тебе – лычки вице-сержантские! Ну несправедливо!
Ты слушаешь мою экспрессивную речь, то и дело киваешь, не перебиваешь. Или только кажется, что слушаешь? Взглядом сверлишь зеркало в умывальнике, вертишься то так, то этак, словно пытаясь что-то на лице рассмотреть. Как-то слишком очевидно прихорашиваешься, хотя до увольнения ещё – как до Москвы пешком.
А я невольно залипаю на это зрелище – как ты приглаживаешь чуть влажные волосы, превращая тот хаос, что сейчас творится на твоей голове, в безупречную укладку... Я бы никогда не подумал, что пацаны могут так много времени уделять своему внешнему виду – прихорашиваются-то, как правило, девчонки.
Мне бы посмеяться, и отвесить какую-нибудь глупую шутку, но что-то не хочется. Это же ты... Случайно толкаешь меня плечом и тихо забавно фыркаешь, но тут же улыбаешься. Так просто и так... по-особенному красиво.
Раньше ты почти совсем не улыбался. Всегда задумчивый и серьёзный, пребывающий в извечной меланхолии, даже на мои шутки только тихо хмыкал, или чуть тянул уголок губ в едва заметной усмешке... Смеялся – вместе со всеми, наигранно и театрально. Всё равно красиво, но от этой неискренности до боли грустно.
В увольнении словно что-то изменилось. Ты улыбался, смеялся – искренне, по-настоящему. Ты стал улыбаться чаще. Я замечаю, что в ответ на любое моё замечание или колкий комментарий твои губы тянутся в улыбке – лёгкой, но такой нежной и теплой... И тот момент, когда на твоём всегда таком холодном, словно высеченном из мрамора лице расцветает улыбка, ощущается... Просто волшебно.