Глава 14. Клуб писателей

Когда на следующее утро прозвенел будильник, я не могла себя уговорить открыть глаза. Мне казалось, что как только мои зрачки сузятся от света нового дня, пробивающегося сквозь неплотно задернутые занавески, все события этой ночи рассыпятся в прах и канут в небытие. Тогда мне будет стоить больших трудов уговорить себя, что это было на самом деле.

Но жизнь требовала свою жертву, и, после третьего звонка надрывающегося электронного будильника, я все же смогла разлепить веки.

Меня пугало то, что комната не изменилась. Почему же стены не поменяли цвет, стол все еще на своем законном месте и никто не кричит "ХАННА, ЭТОБЫЛНЕСОН!!!"? Они все как будто насмехались надо мной. Моя спальня была такой же и год назад, и два, и шесть, и восемь, но я никогда не замечала того, что она была вырвиглазно, вопиюще неизменной. Может, это было связано с отсутствием каких либо изменений во мне самой?

В каждым вздохом на меня накатывал жуткий страх стабильности, пока я не зажмурилась и вновь не открыла глаза. Нарастающий гул в ушах пропал, и я хлопнула рукой по электронному будильнику.

Под ладонью что-то зашелестело - сложенный вдвое листочек бумаги. Я стиснула его дрожащими пальцами, как будто боясь, что он выпрыгнет из руки или просто исчезнет.

213211 2⅓21.

От возбуждения запутавшись в одеяле, я едва не упала с кровати, то все же через несколько секунд уже ворошила листы с разгаданными письмами в поисках кода.

Вот и он.

Мои глаза лихорадочно бегали по таблице, и я поняла, что Оливер был прав - с каждым разом мне становилось все легче читать шифры.

Доброеутро, - гласила записка. Мои губы растянулись в широкой счастливой улыбке.

Что же ты сделал со мной, Оливер?

Первую пару - базовую математику, - на сегодня отменили, и, как только родители ушли на работу, я насыпала в чашку сухие хлопья, на четверть залила ее молоком и отправилась на чердак, благодарить Оливера за записку. Открывать потолочный люк одной рукой - задача не из легких и предусматривает веселое шоу в стиле "Однорукий Джон", но я справилась с завидным успехом.

Но чердак был пуст.

Подушка и одеяло лежали там же, где Оливер сложил их перед походом, новых следов не было. Судя по всему, он ушел сразу как проснулся.

"Разужятут, явпрошлыйразпропустилаоднуизкоробок", - пронеслось у меня в голове, и я невольно повернулась в их сторону. Они снова звали меня к себе.