14

Едва уловимый свет пробивался сквозь приоткрытые веки. Тёплое одеяло согревало долгое время пребывавшее в ознобе тело. Она буквально утонула в мягкой кровати.

Повернув голову на бок, она обнаружила Октавию, спавшую под окном. Совсем не изменившуюся после злополучной ночи. Тёмные трещинки так и не покинули её лица, а когтистые руки были сложены на коленях. На шее висел знакомый кулон с лебедем. Даже сейчас умиротворенной она не казалась, будто тяжелые мысли не отпускали ведьму и во снах.

Жанетт хотела привстать, но тут же об этом пожалела – порезанное предплечье заныло с новой силой. Она упала обратно на шелковые простыни, прижав больную руку к груди. На ней, хоть и было замотано несколько слоев повязок, проступало алое пятно.

– Собралась куда? – грубый голос разрезал тишину. Ведьма не спала и лишь глядела на Жанетт исподлобья. Сердце замерло, – А ты довольно живучая, как я погляжу. Вон сколько крови потеряла, а ты уже встать вздумала.

– Привычка. Будь я в ордене, никто бы отлёживаться не дал.

– Будь ты в ордене, ты бы сдохла с такими ранами, – огрызнулась Октавия, чуть погодя добавив, отвернувшись, – Извини.

– На правду не обижаются, – чуть подвинув подушку к изголовью кровати, она притянула к ней своё тело, приняв сидячую позу. Одеяло сползло, обнажив сорочку. Не её. Абсолютно чистую. Осознание, что та видела её искалеченное тело, било по покрасневшим щекам, – А где моя одежда?!

Октавия лишь искоса глянула на неё.

– Висит постиранная. Ты вообще своё платье видела? На него без слёз не взглянешь. Но и не только на него, – она затихла. Жанетт прекрасно поняла, что та имела в виду, машинально отведя глаза, – Много раз ты попадала в передряги, да?

– Достаточно, – сказала она чуть охриплым голосом. Говорить о подобном ей хотелось меньше всего. Смотреть на зажившие раны до сих пор было ей невыносимо, – Всех их и не упомнить. Но чуть ли не о каждой я могу рассказать, если увижу её след на себе, – она коснулась пальцами своей руки, нащупывая ненавистные неровности, – Мелкие шрамы – от колючек, чуть больше – от острых веток и когтей чудовищ, которых я не успела заметить, полосы на спине – плеть за неповиновение и проявленный не вовремя страх, разодранные колени – от постоянных падений, укусы – от зубов мелких пещерных ящеров, паутинщика и одного ребенка в приюте, что посчитал это забавным, пока его не выпороли. Я помню обстоятельства каждой царапины, хотя предпочла бы забыть.