•ᖭི ─ 3 ─ ᖫྀ•

Голоса из бездны

Тишина. Ее здесь почитали больше, чем слова. В полумраке церкви мерцали сотни свечей, освещая лица, обращенные к алтарю. Запах ладана и чего-то отвратительного, отдаленно напоминающего кровь, витал в воздухе, одурманивая разум.

***

Я шел по заброшенной церкви, стараясь ступать как можно тише. Скоро впереди показались мои братья и сестры во Христе, облаченные в черные мантии и шепчущие молитвы на латыни. Наш лидер обернулся, приветствуя меня взглядом:
— Последователь, зажги свечу и присоединяйся к нам. Час настал.
Я зажег свечу в центре, чувствуя, как кровь кипит в моих венах от предвкушения. Взяв за руки ближайших братьев, мы сомкнули круг и начали произносить проклятие на латыни. Древние тексты обещали нам, что этот ритуал откроет портал и позволит нам встретиться с нашим господином лицом к лицу.

Все началось задолго до войны. Помню, как грыз гранит науки в одном из лучших университетов Сеула... Я был зубрилой, но не из-под палки. Меня мучила неутолимая жажда знаний, я был ими одержим. Эта ненасытность и привела меня в университетскую библиотеку. Я проглатывал книги одну за другой, но больше всего меня заинтересовали религиозные тексты. Библия, Коран... А потом пошли всякие маргинальные издания. Среди них — книга какого-то индийского мистика, написанная черт знает когда. В ней говорилось о вратах в ад, об ангелах и демонах. И я вдруг понял, что это – правда. Я поверил сразу и безоговорочно. Автор предсказал грядущую войну и появление бессмертных. Забыв про сон и еду, я погрузился в книгу, день и ночь заучивая ритуалы и заклинания.
Однажды ночью, ведомый непреодолимой силой, я отправился на кладбище, чтобы повторить книжные ритуалы. Опустившись на колени, я зажег свечу и достал нож. Сделав неглубокий надрез на ладони, я перевернул руку, наблюдая, как алая кровь стекает по моей коже, впитываясь в сухую землю. На земле под моей рукой образовалось темно-бурое пятно. Запах крови ударил в нос, вызывая легкую тошноту. Боль была невыносимая и по моей щеке потекла слеза, но я терпел. Закрыв глаза, я сложил руки в молитве и зашептал слова, почерпнутые из древней книги. И, о чудо, меня услышали! В тот самый момент, когда я закончил, чья-то рука опустилась на мое плечо. Это был лидер. Но тогда мы ещё не были знакомы. Даже сейчас, спустя столько времени, я не знаю его имени. И, если честно, не считаю себя достойным знать его. Лидер... Одним лишь взглядом он заставил меня подняться с колен, заполнив собой всю мою вселенную. Я постарался разглядеть его лицо, скрытое глубоким капюшоном, но, как ни старался, так и не смог ничего увидеть. Голос его, молодой и в то же время исполненный неземной властью, подобно указу, прозвучал в моих ушах. Он рассказал мне о нашей секте, предложив разделить с ним судьбу, предложив стать частью «Света». Не задумываясь ни на мгновение, я дал свое согласие. Оставив позади все свои мечты, учебу, всех своих родных и близких, оставив все, что имело хоть какой-то вес в моей прошлой жизни, я, с одной лишь книгой, которую хранил как зеницу ока, отправился в Ансан, в новый мир. Он привел меня в церковь, посвятил в таинства и секреты: где я буду жить, что мне надлежит делать, куда следует стремиться. Вся моя судьба, предопределенная еще до моего появления на свет, была решена, но я, к своему безмерному счастью, не был против. Отныне мы все — братья и сестры, связанные невидимыми узами, и мы все беспрекословно слушаемся нашего лидера, подчиняемся любому его слову, повинуемся каждому его указу. Если лидер скажет мне принести себя в жертву, если он прикажет мне отдать свою жизнь, чтобы воссиял «Свет», я исполню его волю, и рука моя не дрогнет ни на мгновение. Ведь все, что мы делаем, вся наша жизнь, все наши помыслы — во благо секты, во славу Сатаны, нашего истинного господина.

И вот, мы стоим в кругу, чувствуя, как реальность вокруг нас искажается, словно готовая вот-вот лопнуть. Но момент был грубо прерван. В церковь, словно к себе домой, вошел незнакомец. Высокий, белокурый, с самоуверенной ухмылкой на лице. Лидер что-то прошептал, и мы, словно тени, отступили в сторону, наблюдая за незваным гостем. Он был одет во все белое, словно насмехаясь над окружающей тьмой. Медленно, демонстративно, он прошел вдоль церкви и... Уселся прямо на алтарь. Такой наглости, такого кощунства я еще никогда не видел. И в этот момент во мне что-то сломалось. Я понял, что больше не могу молчать. Я готов был умереть за свою веру, но не позволю попирать ее ногами. Забыв про приказ, забыв про страх, я выступил вперед и заорал:
— Эй, ты! Что ты себе позволяешь?!

***

Ангел, чьи крылья еще не были видны за мускулистой спиной, расплылся в широкой, издевательской улыбке, глядя на сектанта, выскочившего из круга.
— Что я себе позволяю? — переспросил Рики, растягивая слова, — О, я всего лишь наслаждаюсь вашим гостеприимством. Разве не гостеприимно оставить алтарь свободным для первого встречного? Или у вас тут какие-то особые правила, о которых я не знаю? Может, нужна специальная молитва, чтобы присесть?
Он окинул взглядом сектантов, словно оценивая их реакцию.
— Ну же, не стесняйтесь, просветите невежу.
Кровь закипела в венах сектанта. Его слова — прямое оскорбление их веры! Он сжал кулаки, готовый броситься на бессмертного.
Как он смеет так говорить?!
Пронеслось у бедняги в голове. Игнорируя лидера, он сделал шаг вперед, готовый обрушить на этого наглеца всю свою ярость.
Лидер молчал, наблюдая за происходящим с невозмутимым видом. Легким движением руки он остановил выбившегося из их стада, не позволяя броситься в бой. Затем, повернувшись к незнакомцу, он произнес спокойным, ровным голосом:
— Мы всегда рады гостям, но, к сожалению, сейчас неподходящее время для экскурсий. Прошу вас покинуть наш храм.
Рики усмехнулся, услышав спокойную речь лидера.
— «Неподходящее время»? Боюсь, у меня другое мнение, — произнес он и щелкнул пальцами.
В тот же миг их «священная книга» вспыхнула голубым огнем, который, казалось, невозможно было потушить. Сектанты забегали в панике, их лица исказились страхом и отчаянием. Ангел усмехнулся, чувствуя, как мощь его ауры рассеивает тьму. И тогда он расправил крылья, ослепительно белые, и взмыл в воздух, демонстрируя им своё истинное обличие. Он покинул церковь и сектантов, лишенных своих жалких рукописей, оставив после себя лишь пепел и надежду.