IX. Ночные посиделки, или необъяснимые дейсвия

Мэттью этой ночью не спал.

Он стеклянными глазами сверлил экран женского телефона в своей руке, сам не понимая, чего он ждёт от этой навороченной штуки.

Звонка? Сообщения?

Нет. Он ничего не ждёт.

Он просто до сих пор не может понять, что случилось с ним в ту секунду, когда их взгляды пересеклись. В ту секунду, когда её губы дрогнули, сжались, а из голубах, почти прозрачных глаз покатились слёзы.
Из-за него. Из-за его присутствия. Из-за его глупого визита. Но почему он не вернул гаджет хозяйке? Почему ушёл? Почему испугался?

И заплакал. Так не по-мужски. Так странно.

На этот вопрос он не мог ответить, да и не пытался. Капаться в себе не хотелось. Царапать недлинными ногтями едва затянувшиеся раны было бы крайне глупо. Но она — её фарфоровое лицо, аккуратно уложенные волосы, худые плечи и пальцы, тонкие, красивые — она — уже нарушила сохранность штопанной нитками времени души.

И это прикосновение. Неосторожное, неправильно. Ладонью к плечу, кожей коже.

И удар. Электрический разряд.

Мэттью мог поклясться, что в тот момент почувствовал волну жара внутри. Под кожей. И боль, резкую, нестерпимую, такую от которой сердце сделало кульбит. И остановилось, как будто навсегда.

Как будто Мэттью Келлер погиб. Сгорел в пожаре собственных воспоминаний.
И пожар был большим, бушующим. Воспоминаний было много, нескончаемый поток, и виновницей этого сумасшествия была она. Та — чьё лицо даже сейчас маячило перед глазами.

Напуганное. Потерянное. Когда-то родное.

— Нет-нет-нет-нет, Мэтт!— одёрнул себя парень, мотая головой.— Не в ту степь. Не думай! Не думай!

Но не думать не получалась. Нельзя в один момент перестать думать о том, чей след на протяжении долгих лет красовался на сердце. Чей голос звучал в голове. Чей запах преследовал во снах.

От этих мыслей его отвлёк стук входной двери и шум шагов в прихожей: Гарри вернулся домой.

— Мэтт? Ты дома?

Келлер младший суетливо сунул чужой телефон под диванную подушку:

— Да.

После пары минут копошений в коридоре, крашенная голова Гарри показалась в дверном проёме:

— Почему не спишь?

Мэтт откинулся на спинку, закрывая глаза ладонями:

— Не спится.

— Ясно.— Гарри подошёл к брату и сел в кресло напротив, закидывая ногу на кофейный столик.— Поговорим?

— О чём? О том, как круто я облажался?— фыркнул Мэтт, намерено избегая зрительного контакта.

— Ну, можно и об этом.

— Почему ты не сказал мне, что ты с ней? Я бы не приблизился к Лилеантин на чёртову милю.

— Да ладно? Ты бы, да не стал совать нос? Не верю.

— Уж поверь мне. Я бы забил большой хрен.