Глава 4

Оливия

С утра Малкольм взял меня с собой на работу, чтобы показать офис. Я просидела в его кабинете весь день. Пока он работал, подписывая документы, я тихо сидела в кресле и читала книгу. Мы обедали в ресторанчике, а после вернулись в кабинет.

Когда мы возвращаемся домой, Малкольм целует меня в щёку и уходит в кабинет, а я поднимаюсь в свою комнату. Почти открываю дверь, как вдруг громкие стоны доносятся из комнаты на другом конце коридора. Это комната мамы, но почему я слышу мужские стоны?

Посмотрев вниз в холл, я на носочках крадусь, слегка приоткрываю дверь и вижу маму с каким-то мужчиной. Я закрываю рот от шока, отступая назад и врезаясь в кого-то. Оборачиваюсь и вижу Малкольма.

— Теперь ты знаешь свою мать, — он наклоняется ко мне. — Она шлюха.

— Но почему она это делает? Чего ей не хватает? У неё есть дом, муж, деньги. Мечта, наверное, любой женщины.

— Потому что её шлюшье тело хочет разврата. Оно хочет секса, которого я ей не даю.

Я покрываюсь румянцем.

— Почему?

Хмыкнув, Малкольм касается моей щеки.

— Я ненавижу твою мать. Всё, что ей нужно от меня, так это деньги. Она хорошо жила без тебя, пока ты сводила концы с концами. Если бы я узнал раньше о твоём существовании, то сразу бы забрал сюда.

Малкольм прав. Деньги и мужчины всегда были в приоритете мамы. Она могла пропадать на пару дней, занимаясь грязными делами, а потом приходила с пакетами одежды. Она извинялась и говорила, что это ради денег, которые нам очень нужны. Я всегда прощала её, ведь была ребёнком. Теперь, когда я знаю правду, мне не хочется видеть её. Мне противно от её идеальной улыбки, которая всегда присутствует на её лице, от её притворства.

Слёзы текут от предательства собственной мамы. Малкольм прижимает мою голову к своей груди, поглаживая по голове.

— Шшш, мышка. Единственный, кто никогда не предаст тебя, это я.

Он целует меня в макушку, пока я плачу на его груди.

— Ты что-то сделаешь или оставишь как есть? — имею в виду мамины измены.

— Ей недолго осталось развлекаться.

— Что это значит?

Малкольм не отвечает. Он вытирает большими пальцами слёзы под моими глазами.

— Иди в свою комнату.

Вечером за столом стоит гробовая тишина. Я не смотрю на маму, которая привлекает к себе внимание, болтая о всякой ерунде. Малкольм отстранённо ест, бросая на меня взгляды, на которые я отвечаю.

— Вы двое сговорились, что ли? — писклявым голосом спрашивает мама.

Я молча смотрю на Малкольма. Он делает глоток вина.

— Может, мы просто устали от твоей болтовни, правда, Оливия?

— Угу.