Глава 15: Прорастание воли
Сознание вернулось к Алисе не с болью, а с неестественной тишиной. Пытаясь вспомнить, что же произошло на самом деле, во тьме стали проявляться силуэты воспоминаний: она лежала на койке в палате №502, но что-то было не так. Воздух был густым и сладковатым, как от перезревших фруктов, а свет от лампы дневного цвета лился не белым, а сиреневым потоком, отбрасывая фиолетовые тени в углах.
- Милая, ты в порядке? - Голос Бетси Аллен-Гинарр прозвучал как обычно - тепло, заботливо. Но её лицо было странно размытым, будто Алиса смотрела на него сквозь запотевшее стекло. Алиса попыталась сесть, и её взгляд упал на дверь. В проёме стоял Филипп. Узнаваемый по позе, по заношенному халату, по характерному напряжению в плечах. Но там, где должна была быть голова, расположился один-единственный огромный фиолетовый глаз. Зрачок сузился, уставившись на неё, без век, без ресниц, просто гладкая, влажная плоть глаза размером с собственную голову.
Сердце Алисы пропустило удар, но не от страха, а от леденящего, сюрреалистичного ужаса. Её разум, сломленный игрой монстра, уже не кричал «этого не может быть». Он просто принял новые правила.
- Не смотри на него, дорогая, - прошептала Бетси, закрывая её собой. Голос дрожал, но не от страха перед монстром, а от яростной, материнской решимости. - Он не войдёт. Он боится света. Филипп сделал шаг вперёд. Дверной косяк затрещал, не выдерживая его нового, невидимого объёма. Из-за его спины донеслось тихое, влажное шорканье - будто по полу тащили что-то тяжёлое и мокрое.
- Он хочет отвести тебя в новое отделение, - быстро заговорила Бетси, отступая к окну. - В Цветочный павильон. Ты должна бежать. Сейчас. - Она резко рванула раму - и вместо зимнего холода в палату хлынул густой, дурманящий аромат тысяч цветов. За окном, в сиреневом мареве, угадывались очертания стеклянной крыши. Алиса не колебалась. Она уже не могла отличить кошмар от реальности. Единственным якорем была рука Бетси, толкающая её на подоконник. Она тут же прыгнула в ароматную тьму. Оглянувшись на последний миг, она увидела, как огромный глаз наконец переступил порог. А Бетси... Бетси повернулась к нему. И на её лице не было страха. Была только бесконечная, вселенская грусть. И в сиреневом свете Алисе показалось, что лицо медсестры начало растворяться, как сахар в воде, обнажая на мгновение то, что было под ним - пустоту, помеченную знаком пики. А затем стеклянная крыша павильона приняла девочку в свои объятия.