3 Возвращение

Карета мягко покачивалась на рессорах, увозя их прочь от темного переулка.

Миранда сидела на самом краешке бархатного сиденья и не сводила глаз с Евы. Потом вдруг тихо спросила:

— А почему он зовет тебя «Высочество»? Ты же... не очень высокая.

Ева фыркнула и уже открыла рот, но Генри, сидевший напротив с каменным лицом, опередил ее:

— Потому что перед тобой наследная принцесса этого королевства. Единственная дочь Его Величества.

Улыбка у Евы тут же сползла. Внутри неприятно кольнуло: ну вот, сейчас начнется. Сейчас в глазах девочки появится знакомое — страх, почтение, липкая фальшь.

— Вот обязательно было это говорить? — процедила она. — Хоть раз не мог промолчать?

Но Миранда не испугалась, не заерзала, не бросилась кланяться. Она только чуть склонила голову набок, снова посмотрела на Еву и совсем тихо спросила:

— А что значит «принцесса»?

На секунду в карете повисла пауза.

А потом Ева рассмеялась — звонко, с внезапным, ошеломляющим облегчением.

— Видишь, сухарь? — сказала она, торжествующе поворачиваясь к Генри. — Даже тут ты ничего не испортил. Для нее я просто Ева.

И, совершенно забыв о всяких манерах, показала ему язык.

Генри потер переносицу.

— Вы уже относитесь к ней, как к новой игрушке, Ваше Высочество.

— О нет, началось.

— Да, началось. Игрушку, между прочим, надо покормить. Одеть. Где-то спрятать. И еще неплохо бы учитывать, что она могла подцепить в сточной канаве что-нибудь поинтереснее простуды.

— Разберемся, — отмахнулась Ева. — У меня комната размером с полгорода. Там можно спрятать хоть целый заговор.

Она придвинулась ближе к Миранде и вдруг прищурилась.

— И вообще... никакая она не уличная.

— А это вы по взгляду определили? — сухо спросил Генри.

— Нет, по тебе. На твоем фоне сразу видно, кто уличный, а кто нет.

Он даже не моргнул.

Ева уже трогала ткань платья Миранды.

— Посмотри сам. Да, все рваное, но чистое. Ни грязи, ни пыли. Вообще ничего.

Она чуть нахмурилась и наклонилась еще ближе. Осторожно отвела с виска спутанную прядь, замерла на мгновение и легко вдохнула.

— И волосы тоже, — пробормотала она. — Совсем не пахнет улицей.

Принцесса выпрямилась и с полной серьезностью посмотрела на Генри.

— Понюхай сам.

Генри мгновенно вжался в спинку сиденья и поднял обе руки, словно защищался от нападения.

— Вынужден отказаться. Обнюхивать маленьких девочек в карете среди ночи — занятие в высшей степени сомнительное. У меня и без того достаточно поводов когда-нибудь плохо закончить.

Ева закатила глаза и ласково провела ладонью по волосам Миранды.