4 Дом

Карета останавливалась перед внешними и внутренними воротами, пока окончательно не замерла во дворе цитадели. Кучер спрыгнул с козел, Бруно тяжело сошел на мостовую, а рядом с ними уже появился капитан стражи с двумя лакеями — как стервятники, почуявшие багаж.

Генри уже возился в карете с сундуком, подтаскивая его к краю. Пальцы скользили по кованым ручкам. Если хоть один из этих усердных идиотов сейчас полезет помогать — все, конец.

— Позвольте, Ваше Высочество, — шагнул вперед капитан, заглядывая внутрь. — Мы заберем багаж.

Ева тут же заслонила собой дверцу.

— Назад.

Тон у нее был такой, что даже кучер невольно пригнул голову.

— Там хрустальные статуэтки из лавки мадам Бланш, — холодно продолжила она. — Если кто-нибудь их встряхнет, я велю выпороть виновного на конюшне. Никто, кроме меня и моего слуги, не тронет этот сундук.

Капитан замер. Лакеи переглянулись, но все еще топтались рядом.

Генри тем временем дотащил сундук до дверцы и осторожно выдвинул наружу передний край. Дерево глухо скрипнуло. Еще немного — и тяжеленная сволочь могла сорваться вниз, вместе со всем их спасением.

— Но, Ваше Высочество... — начал капитан осторожно. — Он на вид тяжелый. Позвольте хотя бы...

— Я сказала: никто не прикоснется.

Ева сбросила с плеч легкую накидку и, к ужасу всех присутствующих, сама ухватилась за свободную ручку.

— Ваше Высочество! — ахнул капитан. — Это... это немыслимо. Принцесса не может таскать грузы!

— Еще одно слово о том, что мне можно, а что нельзя, — отрезала Ева, — и с завтрашнего дня ты будешь охранять свинарники на окраине. Генри, на счет три — по чуть-чуть опускай, а я буду придерживать.

— Ваше Высочество, это ужасная идея, — пробормотал он, нащупывая ногами лучший упор.

— Раз.

— Безумная.

— Два.

— Самоубийственная.

— Три.

Генри толкнул сундук и тут же потянул на себя, принимая основную тяжесть спуска, а Ева удерживала наружный край. Сундук медленно съехал по подножке; на последнем дюйме вес рванул вниз, ручка больно врезалась Еве в ладонь, но она только стиснула зубы и не дала дереву удариться о мостовую.

Генри беззвучно выругался и, не выпуская своей ручки, сгорбившись, осторожно выбрался из кареты.

Вокруг повисла такая тишина, словно у всех разом отнялся язык.

— Что застыли? — бросила Ева, удерживая свою сторону. — Глаза уберите.

Слуги так и остались стоять в полном непонимании, а принцесса и ее камердинер, неся сундук, уже пересекали внутренний двор.