Глава одиннадцатая. Топ-и-тип и тип-и-топ, хлоп-хлоп-хлоп!

Маленький кирпично-цветочный Хакелиц пытался походить на далёкий Берлин, за последние годы превратившийся в фабрично-кабаретную клоаку. Старые кованые вывески сменились электрическими, слепящими жителей по ночам нервным мерцанием; бывшие мастерские стали пристанищами для местных любителей горячительных напитков; а из полуподвальных помещений даже днём слышались энергичная музыка и весёлый смех.

Автомобиль Альбрехта лениво плёлся по улицам. Он пыхтел и трясся, привлекая внимание любопытствующих горожан; но, как показалось Эль, большинство взглядов было приковано не к автомобилю, а к раскрасневшемуся от напряжения комиссару и ней самой, — поэтому она подняла воротник пальто повыше и, спрятав в нём лицо, уставилась на свои сапоги.

В прошлый раз она этого не заметила, однако, в отличие от других улиц Хакелица, на той, где располагалась чёртова швейная мастерская, стояла могильная тишина. Альбрехт завёл автомобиль за четырёхэтажный жилой дом и не без труда остановил его у газетного киоска, владелец которого незамедлительно выскочил наружу и, принявшись трясти пухлым кулаком, гневно завопил:

— Все в этом городе слепые, что ли?! Не видишь, куда свою тарахтелку ставишь? Думаешь, мне есть дело, что ты комиссар? Вчера другой был, завтра тоже кто-то новый приедет! Я тебе права подъезжать к киоску не давал!..

Пока Хессель пытался утихомирить разошедшегося торговца, Эль осторожно выглянула из-за угла и посмотрела на мастерскую. Ставни были наглухо закрыты, на двери криво висела табличка — судя по всему, сообщающая о временном отсутствии хозяина.

Стараясь не вслушиваться в набирающие обороты возмущения, Эль повернула голову и отшатнулась, увидев в открытом, несмотря на прохладную осеннюю погоду, окне подвального этажа бесполое землистое лицо. Из-за растянувшихся в стороны бесцветных губ показались жёлтые зубы, и человек, продолжая хищно улыбаться, наполовину высунулся на улицу. При ближайшем рассмотрении он оказался обычным, явно нездоровым стариком, коих в Хакелице было больше, чем красных черепичных крыш.

— Кого ищешь?

Эль решила рискнуть.

— Портного Видеманна знаете?

— Калле*-то? — Старик причмокнул. Длинные заскорузлые пальцы постучали по мокрой брусчатке. — Не шибко хорошо. Да его мастерская прямо через дорогу, сходи туда, а здесь почём зря не околачивайся! Ещё и с полицаем.

— Мне не нужен сам Карл, — терпеливо ответила Эль. — Просто хочу кое-что о нём разузнать.

Ввалившиеся глаза старика заблестели.

— Сколько папирмарок** дашь?