Глава 270.

Призрачные ивы, контролируемые Фань У Шэ, и призрачное войско Цзян Цуй Ляня вели жестокую битву. Миллионы миллионов ивовых ветвей превратились в змей, которые хлестали и опутывали своих противников. Из кроваво-красной почвы тянулись толстые корни, безжалостно втягивая своих врагов в землю, которым предстояло стать их пищей.

По Подземному миру разнесся скорбный вопль, который, словно иглы, разрывал барабанные перепонки и вызывал дрожь.

Цзян Цуй Лянь и Се Би Ань обменялись уже сотней ударов. Слова Цуй Цзюэ не только разозлили Красного Короля, но и смутили его разум, заставив вспомнить то, что он не хотел вспоминать.

Он не мог признаться в своей глупости, не мог смириться с тем, что так ничего и не добился. И в итоге был брошен в царство голодных духов.

Он навсегда запомнил тот момент, когда, сожрав бесчисленное множество мстительных духов, наконец, стал Королем Призраков. Первым делом он пробрался во дворец Яньло и посмотрел записи о прошлых своих осуждениях. Он хотел узнать, чем заслужил такое наказание в прошлой жизни. Он съел собственную мать, соратников и последователей. Когда он чувствовал голод, его разум под напором аппетита и инстинкта отступал. Сотни лет он был подобен безумному зверю, изредка приходя в себя, обнаруживал себя пожирающим тех, кто был ему дорог, оставляя от них только обглоданные кости.

Увидев записи, он был потрясен и всё вспомнил. Оказалось, что все, что он пережил, превратившись из бессмертного асуры в голодного духа, что хуже зверя, произошло из-за того, что он влюбился в неприступного небожителя, который даже не замечал его. Оказалось, что величайшее зло, которое он совершил, - это уничтожение семидесяти двух бессмертных персиков.

В этот момент он почувствовал себя таким жалким. Он был глуп. Но никто не имел права управлять его судьбой. Что действительно следовало сокрушить, так это несокрушимый статус богов и их право диктовать, кому следует жить, кому умереть, как одних наказать, а других наградить. Право, которое Небесный Дворец самолично себе присвоил и использовал для управления тремя царствами. Это право было воплощено в Шести Путях Реинкарнации. Почему небожители должны пользоваться привилегиями? Почему он должен быть голодным духом? Почему Шесть Путей Реинкарнации делят всех живых существ на высшие и низшие категории? Почему Лань Цзян даже не хотел взглянуть на него только потому, что он был асурой?

Посеянные семена ненависти, политые кровью и слезами, выросли в огромное дерево. Его ядовитые корни глубоко укоренились в его сердце, и только кровопролитие, резня и месть могли облегчить мучительную боль, когда яд разъедал его душу.

Когда он встретил Лань Чуй Ханя в Чиди, тому было лет шестнадцать-семнадцать. Он был жизнерадостным и дружелюбным, а не отчужденным и холодным, по слухам, в детстве он был слабым и болезненным, но А-Юнь сразу узнал его. Лань Чуй Хань был реинкарнацией Лань Цзяна. Он никогда не забудет это лицо.

Трудно описать его эмоции в тот момент. Он до сих пор помнит дрожь, пробежавшую по его телу. Он пришел в Чиди лишь понаблюдать за миром людей, но, увидев Лань Чуй Ханя, не задумываясь, мгновенно захватил тело ученика Ци Мэн Шэн, который отвечал за прием семьи Лань, приехавшей в Чиди, чтобы выковать меч в котле Шэньнун. В имени этого человека также присутствовал иероглиф «Юнь» - Юнь Чжун Цзюнь. Захватил его тело только потому, что Лань Чуй Хань улыбнулся тому, поклонился и назвал его «брат Юнь».

Всё, чего он желал в прошлой жизни, - чтобы этот надменный небожитель посмотрел на него и назвал по имени. Ему казалось, что это смиренное и жалкое желание угасло в бесчисленных мучениях и страданиях так же, как неузнаваемо изменился его первоначальный облик.

Лань Цзян переродился, стал смертным и ничего не помнил о своей прошлой жизни. Лань Цзян изменился, но А-Юнь все еще жаждал получить от него что-то, что могло компенсировать то, чего он не получил в той жизни. Так в мире смертных он стал Юнь Чжун Цзюнем. В течение следующих десяти лет он строил свой грандиозный план и одновременно сближался с Лань Чуй Ханем.

Наконец-то он увидел в этих глазах множество разных эмоций - радость, восхищение, сосредоточенность, увлеченность и волнение. Глядя на Лань Чуй Ханя, в чьих глазах отражался он, А-Юнь чувствовал, как его душа раскалывается надвое: одна часть была наполнена радостью, другая - гневом.

Он был в ярости от того, что Лань Чуй Хань - не настоящий Лань Цзян, а значит, и то, что он получил, было не от того человека. Он был в ярости от того, что не может расстаться с этой заменой. Он был в ярости от того, что прошло шестьсот лет, а он все еще не может отпустить свои чувства.

В его голове возникла мысль – я хочу, чтобы Лань Чуй Хань всё вспомнил. Он не знал, почему Лань Чуй Хань был низведен до уровня смертного, но этот человек должен всё вспомнить. Он хотел, чтобы этот высокомерный небожитель вспомнил, как он обращался с ним в прошлой жизни, а затем увидел, как он ниспровергнет Три Царства и Шесть Путей, как он перевернет иерархию вверх ногами, как отомстит за свой позор.

Лань Чуй Хан должен всё вспомнить – и он бросил его в Комнату Кошмаров. Многократно переживая самые болезненные воспоминания, Лань Чуй Хань восстановит воспоминания о своей прошлой жизни. А потом он покажет Лань Чуй Ханю, как он правит Подземным миром и как контролирует Шесть Путей Реинкарнации.

Хотя его план и столкнулся с препятствиями, все двигалось так, как он задумал. Никто не сможет остановить его, никто!

Слова Цуй Цзюэ посеяли смуту в мыслях Цзян Цуй Ляня, пару раз он пропустил удары Се Би Аня. Он пытался успокоить разум, но ему никак не удавалось с этим справиться. Несмотря на значительный прогресс в своем совершенствовании, он не мог изменить свою природу, природу голодного духа. Он уже освободился от власти низменного голода и, став Королем Призраков, уже лет двести не терял над собой контроль. Потеряв контроль, он вернется к первобытному инстинкту – всепожирающему голоду. Поэтому он ни в коем случае не должен терять контроль.

Его фигура замерцала, превратившись в красный туман. Туман окутал Се Би Аня, тот закрутился в поисках опасности, почувствовал всплеск энергии и взмахнул мечом. В тот же момент к нему рванулся огромный призрачный коготь.

Плечо Се Би Аня обожгло болью, он зашептал заклинание, пытаясь остановить распространение яда. Но было поздно – рана почернела, от нее повеяло смрадом гниющей плоти.

Цзян Цуй Лянь высунул язык и облизнул свой окровавленный коготь:

- Твоя кровь такая сладкая, очень вкусная. Полагаю, твое сердце и ядро тоже очень вкусные.

- Подойди и возьми, если отважишься, - Се Би Ань поднял меч и усмехнулся. - Я думаю, ты трус и умеешь только угрожать. Ты с Лань Чуй Ханем связан уже две жизни, но ты даже не осмеливаешься взглянуть на его прошлое. Ты такой жалкий.

Се Би Ань уже понял, что постоянное провоцирование Цзян Цюй Ляня сбивает того с толку. А кто сильнее всего мог спровоцировать этого короля? Конечно, Лань Чуй Хань.

Глаза Цзян Цуй Ляня налились кровью:

- А что насчет тебя? У тебя есть смелость взглянуть в лицо своему прошлому? Что, если ты обнаружишь, что в прошлой жизни ты был беспомощным, некомпетентным, никчемным неудачником?

- Я не хотел ничего знать о своей прошлой жизни, но мне пришлось с этим столкнуться, - Се Би Ань ответил и опять бросился в атаку. - А что насчет тебя?

- Если бы ты не спас Лань Чуй Ханя, я бы от него узнал о его прошлой жизни. Стал бы он оправдываться или раскаиваться? В любом случае, он бы заплатил за свою прошлую жизнь.

- Ничего из этого он не сделает. Он вышел из Комнаты Кошмаров, но кошмар остался в его сердце. Теперь он как ходячий труп, - Се Би Ань угрожающе прищурился. – Ты этого хотел?

Жилка на виске Цзян Цуй Ляня еле заметно дернулась, но он тут же насмешливо усмехнулся:

- Он это заслужил.

Се Би Ань решил не тратить на него слова. Число призрачного войска все росло, Фань У Шэ еле сдерживал напор многотысячной армии. Эту битву нужно было заканчивать. Се Би Ань достал из сумки Цянькунь Карту Гор и Рек:

- Цзян Цуй Лянь, приготовься к смерти.