Глава 6
Вдоволь насытившись пиццей – вопреки не до конца отступившей нервозности у нас вдруг разыгрался нечеловеческий аппетит – мы с мамой двинулись по главной улице в сторону её офиса и расположенного рядом книжного. Дождь поутих, и с неба теперь сыпалась противная изморось, но прогулка нам обеим была просто необходима, ведь окружающая серость действовала по-своему успокаивающе.
- А вон там, через дорогу, видишь, небольшой сквер? – указала мама на островок зелени меж плотно прижатых друг к дружке домов.
Я кивнула.
- Туда я хожу обедать. Так хорошо бывает на солнышке посидеть, подышать свежим воздухом., а то от всех этих документов у меня голова кругом. Ох, чёрт! - она резко замолкла и хлопнула себя ладонью по лбу. – Я совсем забыла о хода́тайстве.
- О чём-о чём? – уточнила я, нахмурив лоб.
- Прошение для должностного лица. Мистер Хатс просил исправить в нём кое-какие детали, чтобы в понедельник утром отвезти его в суд, – мама раздосадовано покачала головой и добавила. – Придётся мне зайти на работу, ты ведь подождёшь? Я постараюсь быстро.
- Может, тогда я сама схожу в книжный? – идея провести время в своей любимой среде нравилась мне куда больше скучного ожидания. - Куплю всё необходимое, заодно пригляжу себе что-нибудь новенькое в коллекцию. А ты как раз успеешь закончить дела.
- Звучит неплохо, - с явным облегчением мама протянула мне несколько купюр, отложенных на покупку учебников. При пересчёте обнаружилось лишнее. – Оставь. Моральная компенсация. Прости, что так вышло.
Про себя радуясь, что удастся не торопясь поизучать содержимое полок, я потянула на себя украшенную фигурной резьбой дверь и переступила порог книжной лавки. Тотчас над ухом раздалась переливчатая трель музыки ветра. Помещение по своим объёмам оказалось куда меньше, чем я себе представляла: квадратное, с выстроенными вдоль трёх стен стеллажами под самый потолок, оно было залито мягким светом от нитей гирлянд, скрывающих высокие окна, расположенные по четвёртой стене слева и справа от входа. На столике посередине возвышались стопки новинок и наиболее популярных томов. Сверху тут и там свисали сплетённые на разный лад ловцы снов. Большие и маленькие, украшенные разноцветными перьями и бусинками, - они плавно покачивались в струях впущенного с улицы воздуха.
- Хау, – продавец – высокий, широкоплечий мужчина, одетый в пёстрое пончо, поднялся из-за стойки и сдержанно кивнул головой.
- Добрый день.
В ответ он смерил меня долгим, забирающимся глубоко-глубоко в нутро взглядом, от которого стало заметно не по себе, и, избегая неловкой паузы, я повернулась к одной из полок и принялась рассматривать надписи на разноцветных корешках. «Твин Пикс», «Тёмные тайны», «Только хорошие индейцы», - сама не заметив как, стала зачитывать я шёпотом вслух, - «У истока Волчьей реки», - мой голос на долю секунды дрогнул.
- Эту книгу писал мой отец, - индеец подошёл так бесшумно, как подкрадывается к ничего не подозревающей жертве давно поджидавший её хищник. Я вздрогнула и машинально опустила глаза в пол, к его ногам, обутым в мягкие мокасины.
Так вот почему его шаги не слышны.
Кожа выглядела потёртой, бывший когда-то ярким орнамент выцвел.
– Если тебе интересно, я сделал их сам из шкуры оленя.
- Вы убили его? – во имя всех святых, Луиза, ну, что ты несёшь?!
- Ясное дело, – Пол – имя мужчины было выведено от руки на косо приколотом к яркой ткани бейджике - усмехнулся глупости, которую я сморозила. – Но не думай, не из жажды крови. Он был болен, страшно мучался и пришёл к резервации сам.
Краска залила всё лицо, до самых кончиков ушей.
- Простите.
- Любопытство не порок, – изрёк он и, откинув назад волосы, сплетённые в тугую длинную косу, сложил на груди руки. Уголки его губ оставались приподнятыми, но лицо при этом сохраняло серьёзность. Тёмные бусины зрачков продолжали надменно взирать на меня свысока.
- Так значит, ваш отец написал книгу о Криделу?
Брови индейца медленно поползли вверх. Он сдержанно кашлянул, но уже через мгновение заговорил тоном, не выражающим абсолютно никакого удивления.
- Всё так. Много лун тому назад наше племя жило лесах, на месте которых сейчас стоит город. С тех пор утекло достаточно воды, а вместе с ней – наших преданий и песен. Отец посвятил жизнь тому, чтобы собрать как можно больше раскатившихся по разным сторонам горошин. И все они – здесь, - взяв с полки книгу Пол протянул её мне.
Приняв из его рук переплетённый вручную томик, я осторожно раскрыла его. Надпись, сделанная от руки, на титульном листе гласила:
«Ищите мудрость, а не только знания. Знания – это прошлое, а мудрость – будущее.»
- Надо же, точно так любил говорить мой папа... - перевернув страницу, я пробежалась по содержанию. – «Койот и женщина-сова», «Откуда у койота хитрость», «Как койот поймал ветер» ... Ох...
- Он был одним из нас, верно?
Вместо ответа, я тихонько всхлипнула. В моих руках был портал в, казалось бы, давно канувшее в Лету детство. В вечера, когда папа перед сном зажигал ночник, укутывал меня в одеяло, сшитое из разноцветных лоскутов, и рассказывал о приключениях не слишком умного, но очень хитрого пройдохи койота. Потолок спальни тогда превращался в бескрайние дали поросших ковылем прерий, а тени на нём – в силуэты зверей.
- И что же? Что было дальше, пап? Койот разбился и умер? – как наяву услышала я свой детский, не на шутку встревоженный голос.
- Нет-нет, моя Луковка, - его ладонь мягко легла мне на щёку, мешая слезинке скатиться ниже, - разве ты забыла, что Великий Дух даровал койоту целых четыре жизни?
Рука сама потянулась к скуле. Касание было иным, но на короткий миг мне захотелось поверить в то, что отец по-прежнему жив: ждёт дома, жалея, что не поехал с нами.
- Сколько вы за неё хотите? – я захлопнула книгу и прижала её к груди. Взгляд, стеклянный от слёз, уставился на продавца.
- Не так уж и много, - улыбка стала шире. – Хоть на всём материке сыщется не больше десятка экземпляров, за этот я прошу всего семьдесят пять долларов.
- Семьдесят... сколько...?! – я осеклась, вспоминая, про лежавшую в кармане карту. – Сертификаты принимаете?
Обратный путь прошёл без эксцессов. Машину вела мама, я же сидела рядом, держа на коленях не без боя добытый сборник.
- Сертификатом ты можешь оплатить абсолютно любую книгу в этом магазине, но только не эту, – возвышаясь над кассовым прилавком, упрямо твердил Пол.
- Она выставлена на полку, какая разница?!
- Такая, что вырученные с продажи деньги я заберу лично себе.
- Разве это законно?
В ответ он как-то недобро оскалился и протянул руку, намереваясь забрать книгу.
- Если тебе нечем платить, то и не стоит сотрясать воздух пустым разговором.
- Да есть, есть! – покопавшись в карманах, я извлекла выданные мамой купюры. – Здесь ровно семьдесят долларов, остальное могу занести позже.
- Ладно уж, - проворчал индеец, пряча деньги в карман джинсов. – Считай это скидкой для своих.
Он нарочно выделил окончание предложения, а мне с трудом удалось удержаться от того, чтобы не закатить глаза. Скидка, ну надо же!
- Что-то ещё? – уточнил Пол, видя, как я протягиваю ему исписанный мелким почерком листок. - Так-так, - ему и минуты не потребовалось на то, чтобы прочесть названия и отыскать книги на полках. – И с каких это пор школы не обеспечивают своих учеников самостоятельно? – Отсканировав штрихкод на сертификате, он распечатал чек и добавил. – На остатке восемнадцать долларов и шестьдесят три цента. Действительны до конца года.
Перед тем как передать мне пакет, Пол бросил в него что-то, завёрнутое в плотную крафтовую бумагу.
- Небольшой бонус, - предубедил он мой вопрос. - За покупку свыше ста долларов магазин дарит покупателю скромный сувенир.
- Спасибо...?
Пол усмехнулся и, кивнув на сборник, который я всё ещё держала в руках, как бы невзначай поинтересовался:
- Почему вдруг тебе понадобилась эта книга? Она пылилась на полке добрый десяток лет и лишь один человек проявлял к ней кое-какой интерес.
- И не купил её? – я не спешила отвечать, отчётливо ощущая любопытство индейца, становящееся почти осязаемым. Неспроста.
- Отец подарил ему экземпляр. С личной подписью и благодарностью.
Пол вышел из-за прилавка и, склонив голову, встал рядом со мной.
- Разве он не сохранился в его библиотеке, Лу-и-за?
Мышцы словно парализовало. Вкрадчивый голос прозвучал будто над самым ухом, намереваясь проникнуть под кожу. Внутри всё предательски сжалось. То, как Пол смотрел на меня, то, что он назвал моё имя, означало только одно...
- Он приходил сюда да...? Тео Коулман...– несмело озвучила я.
- О, да. В те годы магазином заправлял мой отец и беседы их могли длиться часами. Я не был с ним также близок, но, увидев тебя, сразу понял, кто ты такая.
Лёд поверх морской бездны.
Уже не первый человек, знавший папу, безошибочно угадывал во мне его продолжение.
Индеец снова заговорил:
- Мы многим обязаны ему; хотя бы тем, что эти стены, – широким жестом обеих рук он обвёл пространство вокруг, – существуют до сих пор.
- Хотелось бы знать подробности.
- Слишком долгая история, – отрезал Пол, однако заметив, как вопросительно я таращусь на него, смиренно качнул головой. – Ну, ладно, пожалуй, я мог бы тебе рассказать, но, - он выпрямился и приподнял подбородок, от чего стал казаться ещё выше прежнего, - не здесь и не сейчас.
- И когда же? – мой поход за книгами затягивался. Мама точно начнёт беспокоиться и явится сюда, а при ней из Пола вряд ли удастся вытянуть хоть слово.
- В последний день сентября в резервации будет большой праздник, можешь приехать и...
- Но до этого больше месяца!
Он неодобрительно цыкнул:
- Спешащая нога всегда спотыкается. А что ни говори, раньше никак не выйдет. Практически все свои дни я провожу здесь, ну, а выходные заняты охотой и иными делами, поэтому, - вырвав из лежащей на стойке тетради листок ровными печатными буквами индеец написал на нём адрес и протянул мне, - возьми на случай, если всё-таки решишься.
Я моргнула, возвращаясь в реальность. Подушечки пальцев прошлись по гладкой, выкрашенной в чёрный цвет коже переплёта, коснулись вытесненных на нём букв и замерли на символе ниже – небольшом круге, с двумя пересекающими его горизонтальными линиями.
- Как думаешь, что он обозначает?
На короткое мгновение мама отвлеклась от дороги, чтобы получше рассмотреть знак, и пожала плечами:
- Не знаю, может, в книге об этом сказано?
- Почти наверняка, - я снова перелистала плотные, изрядно пожелтевшие и распухшие от влажного воздуха страницы. – Но вообще-то, есть вещи, которые мне интересны не меньше. И человек, который мог бы ответить на эти вопросы.
Ещё один быстрый взгляд в мою сторону.
- И кто он?
- Продавец из книжного магазина. Сборник – работа его отца.
- И ты хочешь вернуться туда, чтобы поговорить с ним? Нет проблем.
- Не совсем, - я прикусила щёку изнутри – дурная привычка из детства, выдававшая волнение, - в конце сентября племя будет отмечать большой праздник и... меня пригласили тоже.
- Одну? – мамины брови выгнулись. Не мигая, она уставилась на пунктир разметки, летящий навстречу чёрному капоту Импалы. – И где это место? Ну... поселение или... как его иначе называют?
- Резервация? – я усмехнулась. Даже долгие два десятка лет совместной жизни с папой так и не заставили её лучше понять и узнать его мир. От всего «индейского» мама почему-то предпочитала держаться подальше. И, как ни старалась я выпытать у неё, в чём же дело, от ответов на вопросы она постоянно отмахивалась. – Ну, судя по картам, поселение Пола чуть западнее Криделу, в часе езды.
Повисла напряжённая тишина. Тонкие пальцы вцепились в поверхность руля так сильно, что костяшки на них побелели.
- Так ты хочешь поехать одна? – голос звучал неуверенно.
- Ты ведь вряд ли составишь мне компанию, - пришла моя очередь пожать плечами.
- Для чего это, Лу? Обо всём сейчас можно прочесть в интернете, или...
- Он был знаком с папой, понимаешь? – в уголках глаз защипало.
- Ох, Луковка, ты всё гонишься за его тенью... - мама вздохнула и, пропустив несущийся по встречной полосе большегруз, свернула по направлению к городу.
- Мне кажется, если я буду постоянно думать о нём, то его душа останется с нами и никуда не уйдёт.
- Давай вернёмся к этому позже? – ей явно захотелось поскорее закончить разговор.
До самого нашего дома она молчала. И лишь когда Шевроле неспеша зарулил на вымощенную камнями подъездную дорожку, тихо-тихо произнесла:
- Знаешь, Лу, кое в чём ты права. Пока в наших сердцах и памяти остаётся место для покинувших нас душ, они бессмертны. Но если ты не научишься жить, примирившись с потерей, они навсегда утянут тебя за собой во мрак.
Согласно верованиям некоторых племён, после смерти душа отправляется в путешествие на юго-запад. В конце концов, она прибывает в деревню, где её ждут и встречают предки.