Глава 7

Наступил сентябрь и воздух наполнился традиционными осенними ароматами: дымом костров, спелых яблок и прелой листвы. Последняя устилала собой лужайки и тротуары, шуршала под ногами, взмывала высоко-высоко в потускневшее небо и кружилась там до тех пор, пока её не прибивало обратно к земле крупными каплями дождя. В первый понедельник месяца, национальный праздник Труда, мы с мамой, прихватив с собой целую корзину фруктов из нашего сада, отправились в гости к семье шерифа. Весьма скромный двухэтажный коттедж находился недалеко от въезда в город и стоял на холме у самой воды, и я про себя подумала, какой, должно быть, чудесный вид открывается из его окон на бегущую стремглав реку и залегшую неподвижно в низине на другом берегу стену леса.

- Ах, вот, наконец, и вы! – на подходе нас встретила женщина невысокого роста, одетая в расшитое пёстрыми цветами платье и белый нарядный фартук. Её длинные волосы – не такие рыжие, как у Кристофера или Сэм – были заплетены в свободную косу, а на груди аллели крупные ягоды бус. – Меня зовут Грейс, рада вас видеть! – и она поочерёдно протянула нам пухлую, иссечённую шероховатыми шрамами ладонь.

Мама представила нас обеих, хотя, вероятно, миссис Лам и без этого была в курсе, кто пожаловал к ней на обед, и вручила хозяйке дома лукошко с гостинцами.

- Ну, что вы, не стоило! – её румяное, усыпанное веснушками лицо, расплылось в широкой благодарной улыбке. – Эй, Стюарт, Норман! – окликнула Грейс резвившихся неподалёку близнецов, - шагом марш мыть руки, скоро садимся за стол!

Мальчишки издали радостный клич и наперегонки побежали к дому. Буквально взлетев по скрипучим, изрядно выцветшим ступеням крыльца, они вперёд нас проскочили внутрь. Из распахнутой настежь двери тянуло тушёным луком, пряными травами и чем-то мясным. На скрывавшейся за ней небольшой кухоньке всё кипело, бурлило и утопало в клубах пара. Лоб и спина от окутавшего меня жара тут же покрылись испариной. Кристофер Лам, даже дома одетый в униформу шерифа, что-то помешивал в огромной кастрюле. Саманта, лишь на секунду отвлекшаяся от нарезания хлеба, приветственно махнула рукой.

- Проходите пока в гостиную, - Грейс подтолкнула нас с мамой в соседнее помещение, где дышалось заметно легче, и возразила её предложению помочь, – не гоже гостям хлопотать на кухне. К тому же, там почти всё готово.

Я огляделась. Несмотря на весьма скромную обстановку, комната выглядела очень уютно. Диван и кресла расположились напротив тумбы с телевизором, вокруг уже накрытого обеденного стола. Вдоль одной из стен вытянулся книжный стеллаж, большую часть которого однако занимали вовсе не книги, а видеокассеты. Дощатый пол скрывался под влажным после уборки ковром и тихонько поскрипывал под ногами. На фотографиях, вывешенных над диваном, запечатлелись все члены семьи Лам. Снимки были разными - от чёрно-белых, до более современных, цветных. Моё внимание привлёк один: Саманта – ей от силы лет десять, а волосы ещё длинные, невероятно красивые, - обнимает за плечи парнишку примерно того же возраста. Он, сидящий на двухколёсном велосипеде, замер с широкой улыбкой, в одной руке держа руль, а в другой – сладкую вату.

- Они так дружили, - миссис Лам встала рядом со мной.

- А кто это? – я повернулась и успела заметить на лице Грейс тень грустной улыбки.

- Его имя Оуэн, но дочка всегда звала его Онни. И все их совместные кадры подписывала: «Любимый Онни и я», – в доказательство своих слов женщина сняла фотографию со стены. Неровные, пляшущие в разные стороны буквы глубоко врезались в матовую поверхность бумаги.

- А где он сейчас?

- Уехал, - она тяжело вздохнула и вернула снимок на место, - а перед этим сказал, что больше не хочет знать никого из этого города. Сэм тогда так страдала – это просто разбило её. Кажется, моя девочка выплакала целое море слёз. Мы с папой старались её отвлечь, но всё без толку.

- Что же произошло?

Не успел мой вопрос прозвучать, как в комнату вошла Саманта. На вытянутых руках она осторожно несла глубокое блюдо, наполненное почти до самых краёв чем-то густым, источающим терпкий овощной аромат.

- А ну, в сторону! – скомандовала девушка близнецам, которые тотчас же оказались рядом. – Лучше идите и позовите Присциллу, не путайтесь под ногами!

Миссис Лам поспешила на помощь дочери и моё любопытство осталось неудовлетворённым. Бросив на фото ещё один взгляд я села на диван рядом с мамой. Постепенно вся семья Лам собралась за столом. Шериф опустился на кресло в его главе самым последним.

- Вы не будете возражать, если мы все вместе прочтём молитву?

Мама кивнула. Саманта, сидевшая рядом, улыбнулась и протянула мне правую руку.

- У нас так всегда, - быстро шепнула она перед тем, как вслед за родителями начать произносить слова благодарности к Иисусу.

Я закрыла глаза и одними губами на автомате стала вторить хору голосов. Скорее из вежливости, нежели искренне. Нашу семью нельзя было отнести к числу глубоко верующих. Разве что мама по-прежнему иногда посещала церковь и хранила у себя иконку, давным-давно подаренную ей тётушкой. Папа, придерживающийся далёких от христианства взглядов, уважал тех, кто его исповедовал, а я сама зависла посередине, так и не сумев прибиться ни к одному из берегов. Вместе с тем, мы никогда не отказывали себе в удовольствии отпраздновать Рождество или Пасху. Да и кто, в здравом уме, не захотел бы нарядить ёлку или найти гостинец от пасхального кролика?

То, как истово Грейс, Кристофер и все дети обращались к Христу, тронуло и поразило меня до глубины души. Эти люди, не взирая на скромный достаток и ворох житейских трудностей, крепко держались за руки и весь их вид говорил, что молитва здесь - не показательный ритуал, а способ сказать спасибо не только Всевышнему, но и друг другу.

- Ну-с, - хлопнул в ладоши шериф после заветного: «Аминь», - а теперь, налетай! Приятного аппетита!

Тарелки быстро наполнились ещё не успевшей остыть пищей. Первые минуты трапезы ели молча. Лишь близнецы то и дело перешёптывались между собой, вероятно, строя планы на предстоящую вечернюю прогулку. Всё удалось на славу. Мясо, утопающее в густом овощном соусе, буквально таяло на языке. Несколько раз я ловила себя на том, как едва ли не закатываю глаза от удовольствия.

- Просто великолепно! – озвучила мои мысли мама, отправляя в рот очередную порцию горячего.

- Секретный рецепт Кристофера, - светящаяся гордостью Грейс коснулась запястья мужа своей рукой и тот расплылся в улыбке ещё сильнее, - он никому его не рассказывает, даже мне.

- О, да! Эта тайна умрёт вместе со мной! – тут он заговорщически подмигнул сыновьям, - хотя, думаю, кое с кем я ей всё-таки поделюсь. Без обид, дорогая, но давние клятвы так просто не нарушаются.

- Что ты, что ты, я буду только рада, если ты избавишь меня от надобности стоять у плиты шесть часов, чтобы приготовить такую вкуснятину.

Все засмеялись. Мы с Самантой переглянулись и дружно потянулись за добавкой.

- Хочешь экскурсию? – предложила она, когда в животе уже не осталось места.

Я кивнула. Родители оживлённо о чём-то беседовали, Стюарт и Норман умчались на улицу, а Присцилла, переместившись на пол, уткнулась в телевизор.

- Видеомагнитофон – настоящее спасение, - прокомментировала Сэм то, как её мать, отвлёкшись от разговора, перематывала кассету с «Томом и Джерри» на начало, - антенна у нас паршивая, сигнал иногда пропадает, а Цисса ни дня не может прожить без мультиков.

Мы вышли в холл и, придерживаясь за перила крутой лестницы, поднялись на второй этаж.

- Как ты заметила, дом у нас небольшой, - на ходу поясняла Саманта, - спальня родителей — вот тут, слева. Здесь же ванная и кладовая. Близнецы любят по очереди в ней запираться и изображать томящихся в заключении узников, а маму это ужасно злит, ведь они постоянно устраивают там бардак. Напротив – их комната, а следующая – моя. Ну, как моя, - девушка заметно смутилась, - наша с Присциллой.

Дверь отворилась и мне открылось пространство, больше похожее на внутренности старого сундука. Под сводчатой крышей, будучи тесно переплетёнными, уживались два разных мира: один – состоящий из десятков отпечатанных и нарисованных изображений принцесс, игрушечных замков и стаек пластилиновых зверушек, и другой – пестривший вырезками из журналов, плакатами звёзд кантри и огоньками гирлянд.

- У вас тут уютно, - промолвила я, проходя в комнату. Она была такой крохотной, что нескольких моих шагов хватило, чтобы пересечь её почти полностью.

- Куда уж, - фыркнула Сэм и плюхнулась на кровать. Щелчок. Разноцветные фонарики замелькали быстрее, а её лицо вдруг сделалось задумчивым. – Знаешь, я сегодня совсем не спала. Готовилась к твоему приходу, - в ответ на мой вопросительный взгляд добавила она. – Всё выскоблила: и пол, и оконные стёкла, даже на шкаф залезла. Уговорила маму расстелить на стол скатерть, которая хранится для самых особых случаев, и выставить праздничный сервиз. Это было непросто.

Я, всё ещё ничего не понимая, смотрела на неё в упор. Слова девушки звучали не упрёком, а сухой констатацией факта.

- Мне хотелось сделать наш дом хоть самую малость красивым, походящим, на все остальные дома, чтобы ты не решила, что семья Лам не только нищая, но ещё и живёт в сплошном бардаке.

- Брось! С чего ты вообще взяла, что я так подумаю? – присев рядом с ней, я подтянула колени к груди. В комнате вдруг потемнело – обещанный накануне синоптиками грозовой фронт достиг Криделу, - оконная рама со скрипом пришла в движение и ударилась об откос, а тонкий, расшитый узорами, тюль взвился до самого потолка.

- Все, кто когда-то переступал наш порог, приходили к подобному выводу.

У меня на языке так и вертелся вопрос: «И Онни тоже?». Но нет, пожалуй, сейчас не время.

- Я – не все, - мне пришлось повысить голос, дабы он не потонул в грохоте капель дождя о жестяную крышу. – И скатерть, конечно, меняет всё дело.

- Совсем не смешно!

Но перед тем, как свет гирлянды потух, а снизу раздался испуганный вопль младшей сестрёнки Саманты, – видно, гроза не оставила электричеству шанса, - я заметила, что она улыбается.